Кодекс Охотника # 43 - Юрий Винокуров

Вдруг раздался звонок и Лакшит вздрогнул от неожиданности.

— Лакшит на связи! Я вас слушаю, мой Махараджа, — поднял он телефон и ответил своему правителю.

Когда Махараджа начал говорить, Лакшит не мог нарадоваться.

Появилось срочное дело. Невероятная важность. Другие уже отказались и теперь надежда только на Лакшита. Махараджа обещал озолотить, даже предлагал деньги наперёд. А еще исполнить любое его желание. Даже слонов и верблюдов обещал подарить.

Конечно же, Лакшит от всех этих заманчивых предложений отказаться не мог.

— Я согласен, но должен предупредить. С сегодняшнего дня мои цены выросли ровно в пять раз, — сразу ответил Лакшит.

Внезапно ему захотелось хлопнуть себя по лбу. По своему прекрасному, замечательному лбу, ведь планировал сказать всего лишь в три раза, но назвал цифру пять. Было ощущение, что само пространство решило вмешаться, чтобы такой великий человек не продешевил, ведь это можно считать преступлением. Если ты лучший, то и получать должен соответственно.

Однако, когда Махараджа согласился, Лакшит сперва возликовал, а затем немного загрустил. Ведь если кто-то даже не торгуется, значит, ты точно продешевил. Это обычная правда жизни.

Звонок завершился, и Лакшит понял, что ему нужно готовиться и выезжать в столицу, дабы его оттуда уже перебросили туда, где он сейчас очень нужен. А он даже не знал, что именно там нужно делать, но был уверен, что справится с заданием очень быстро и качественно.

В тот момент, когда он собрал все вещи и уже практически покинул дом, проходя мимо двенадцатой гостиной — той, что находилась возле лестничной клетки из слоновой кости, он обратил внимание, что его слуги почему-то сейчас собрались именно там. А ведь у него было правило — не больше трёх слуг в одном помещении. Это была мудрость, которую он прочитал в древних книгах. Так слугам сложнее замышлять что-то недоброе против своего лучезарного господина.

Лакшит быстро направился в эту самую гостиную, дабы разогнать их, а заодно снять плеть со стены, которая там висела, и несколько раз огреть их, чтобы поумнели. Но стоило ему только туда зайти, увидеть, чем они занимаются, и самому некоторое время посмотреть этот самый телевизор, как любое желание кого-либо бить у него пропало, да и вообще любое желание.

— Твою мать… — только и выдал он, уставившись в экран.

Телевизор сейчас показывал новости про орды мёртвых и про то, что Махараджа уже выступил с обращением, сообщив всем — специалист, который должен со всем этим разобраться, уже в пути, а значит, нужно лишь немного подождать.

— Твою мать… — ещё раз повторил Лакшит, глядя в экран.

Ему резко расхотелось куда-либо идти своими прекрасными ногами. А через некоторое время, минуты через две, он уже лихорадочно набирал номер одной частной авиакомпании, которая занималась перевозками по всей Империи.

Когда Лакшит договорился о том, чтобы его вывезли из страны, он уже не думал ни о своих банковских счетах, ни о золотых сокровищницах в принадлежащих ему дворцах, ни о слугах, ни о репутации, ни о работе. У него была только одна мысль — нужно валить отсюда, и плевать, что он перворанговый некромант Империи Индиры и все его финансы завязаны на этой стране.

Ничего, не сахарный… Переживу, думал он. На крайний случай смогу и сапожником поработать, ничего со мной не будет. Как говорил его отец, в жизни всё нужно попробовать.

Кажется, этот момент настал. Да и вообще, он хорошо понимал, что слава, деньги и влияние — это не главное…

Что ж, сапожник так сапожник!

* * *

Весёлые ребята, эти Наги. Вроде бы видят, что на них напали, но при этом шипят больше, чем сражаются.

Нет, ну вот реально, какой толк сначала зашипеть, потом ещё раз также сделать, ну и не забыть добавить раз десять сверху, а уже потом рвануть в сражение, в котором ты умираешь быстрее, чем потратил времени на это самое шипение?

Ещё должен добавить, что Волк здесь работает покруче меня.

Он настоящая машина для убийств, которая заржавела и теперь пытается сбросить с себя всю лишнюю ржавчину. Видно, что устал он нихрена не делать. Это была хорошая идея — взять его с собой. Убивал он Нагов больше хотя бы потому, что я не стремился к смертям.

Да, Сандр тоже заржавел. Ему не нужны убийства всяких тварей. Сейчас у меня здесь другая роль — сбор информации и разведка. Именно по этой причине я взял этих двоих, которым только дай возможность посражаться. Пандору ещё нужно уговаривать, а этих нет. Однако некоторых особей всё-таки приходилось уничтожать, вот прямо сейчас, когда Шнырька показывает мне, что происходит в одном из складов. А потому я прыгаю в Тень, перемещаюсь туда и вижу, как какой-то отчаянный Наг пытается подпалить склад.

Это не есть хорошо… А потому моментально призываю за его спиной дикого шестилапого волка и наблюдаю за их «замесом». Идеальный противник для волка, на самом деле. Они любят играться с такими вот «шлангами». Пара минут — и противник ликвидирован, а склад в безопасности, насколько это вообще можно считать безопасностью.

Я уже было собрался уходить, как вдруг понимаю, что Шнырька снова требует моего внимания.

— Что там, дружище? — спрашиваю у него.

Он показывает мне, как прямо сейчас Наги направляются к этому далеко не маленькому складу, а значит, они поняли, что их сородич умер, и ползут уже группой, чтобы завершить начатое.

Я быстро призываю кислотных слизней, всего лишь десяток штук.

— Кушайте, мелкие. Просто кушайте, как не в себя. Или, лучше сказать, пейте.

Я отдаю им приказ и смотрю, как они смешно попрыгали в сторону своей добычи. Сам же я ныряю в Тень и появляюсь уже возле этих самых Нагов. Нескольких ударов хватило, чтобы все, кроме одного, погибли. А тот, что остался жив, сейчас сверлил меня взглядом и пытался найти слабое место. Увы, у меня таких нет, а потому я сделал вид, что допустил ошибку, подпустив его на близкую дистанцию, и спокойно наблюдал за тем, что будет дальше.

Наг тут же попытался меня укусить, чтобы впрыснуть свой яд в меня напрямую. Вот только на мне был доспех, который я лишь слегка усилил, и потому его зубы так и не смогли добраться до моей плоти. Было приятно наблюдать, как он вдруг обламывается, а затем от одного удара моего кулака его голова отлетает назад.