Ариец поневоле 1 - Петр Алмазный

офицеру с унтерскими кубиками в петлицах. Тело унтера словно не заметило потери и продолжило наступать без головы. А сама голова валялась на земле и щерилась, глядя мне прямо в глаза…

Тут я проснулся от крика. К счастью, крик был не мой. Это Феликс заорал. Неужели ему приснилось то же самое? Да и Генрих спал не спокойно, тихо постанывал. Около него я заметил знакомую тень.

Я прикрикнул на призрака, тот послушно растворился в сумраке. И сразу стоны Генриха прекратились. Но мне от этого полегчало мало. Продолжился мой сон яркой картиной разоренного войной города. Улицы были завалены мертвыми телами. Вернее — не совсем мертвыми. Они вдруг разом стали шевелиться, извиваться в судорогах и подниматься на ноги. И все шли к зданию с высокой крышей в центе города. Кажется, это была ратуша. На вершине крыши была фигура с посохом в руке. И как я ни старался, лица стоящего на крыше я рассмотреть не смог…

Пребывание в изоляторе, оказывается, не такая уж и скучная вещь, если есть соседи. Тем более, изолятор включает в себя несколько приятных сюрпризов, как-то: отсутствие необходимости вскакивать по команде «Подъем» и бежать на зарядку в любую погоду. И еще завтрак приносят почти в постель. То есть, ставят на тумбочку перед кроватью. И двойная порция масла, как больному! На уроки опять же идти не надо, и на персональные занятия тоже.

Впрочем, что касается занятий, то за Феликсом очень скоро пришли. Опять тот фельдфебель с петлицами связиста. Велел переодеться и идти за ним.

— Как думаешь, куда его повели и зачем? — спросил Генрих.

— Меня больше интересует, зачем Лингард взял его с собой к башне в Бернау? — ответил я. — В башню он не входил, послание не относил, все сделали мы. Просто Лингард решил прокатить парня?

— Нет, — мотнул головой Генрих. — Ты еще не понял. Все дело в энергии.

— А что значит, в энергии?

— Они не зря держат нас здесь всех вместе. Мы заряжаемся друг от друга, даже когда ссоримся. Вернее, когда ссоримся — заряжаемся даже больше. А Лингард заряжается от Феликса, как батарейка фонарика от большой батареи — аккумулятора. Хотя одной энергии мало. Нужна еще сила. Ты почувствовал, какая сила исходила от Пфайфера там, в башне?

Я кивнул. Силу, исходившую от башни, я почувствовал.

— Сила даже сильнее, чем из Чертовой рощи.

По-русски фраза прозвучала бы совершенно по-идиотски. А по-немецки нормально прошло.

Я кивнул, посмотрел на Генриха и решил, что пришло время задать главный вопрос.

— Скажи, а что был в том послании? — спросил я.

— Ты о чем?

— Ну, что было в той грамоте, что ты передал покойному Пфайферу?

— Ты же знаешь, Пауль, что я не силен в рунах. С рунами — это к Юргену.

Не знаю, случайно так получилось, или дар Генриха по предвиденью сработал, но в коридоре раздался какой-то шум, смех, и в палату вошли Юрген с Лотаром. Оба с портфелями в руках и почему-то чрезвычайно веселые. Лотар, как флагом размахивал каким-то сложенным листком с печатью.

Лотар крепко пожал мне руку и затараторил, что они с Юргеном сделали большое дело.

— Когда вас забрали… Лингард забрал… Доктор Вебер велел нам убрать пепел, закопать… А по поводу остального посоветовал написать в территориальный штаб гитлерюгенд. Ну, якобы про стрельбу из лука. Мы написали, приложили фотку, на которой в мишени целимся, и доктор Вебер сам отвез в территориальный штаб в Потсдаме. Там обрадовались и сразу переслали это письмо в центральный штаб. Ну, типа, территориальное отделение юго-запада Берлина предлагает устроить городские соревнования гитлерюгенда по стрельбе из лука. Инициатива такая. С низов. Там тоже за идею сразу уцепились, и сразу ответили, что это дело там одобряют наряду с метанием копья. Что эти виды спорта приветствуются как традиционные для германской нации. И что метание топоров и ножей в мишень тоже способствует развитию боевых полезных навыков немецкой молодежи. Как и игра в разведчиков. В общем, теперь будем готовиться к соревнованиям.

— Так что Лингард может умыться со своим запретом! — добавил Юрген. — Завтра новые луки себе нарежем. Устроим соревнования на законных основаниях!

— А вы написали в штаб, что соревнования собираетесь устраивать полуголые, раскрашенные и в перьях? — спросил я с усмешкой.

— А вот это не важно, в чем именно стрелять, — ответил Юрген. — Главное — в цель попадать. И соблюдать правила безопасности, чтобы глаза друг другу стрелами не выбить. Об этом нас предупредили особо. А в чем участники соревнований будут одеты — это не важно. Кстати, Генрих, ты уже показал ребятам свой альбом? Так покажи.

Альбом? У Генриха есть какой-то альбом?

Генрих достал из тумбочки альбом. На обложке был цветной рисунок: паровоз и индейцы. Индейцы на горячих мустангах догоняли паровоз и на всем скаку пытались набросить арканы на его дымящуюся трубу.

— Погоди, откуда это? — удивился я. — Кто это нарисовал?

— Я и нарисовал, — скромно признался Генрих.

— Да ладно. И все остальное — тоже ты? — спросил я, перелистывая страницы с рисунками. На рисунках индейцы охотились, воевали, выкуривали трубку мира.

— Да, я.

Я посмотрел на юного художника с уважением. Я так рисовать не умею. Да еще гуашью. Да, в тумбочке Генриха я заметил довольно приличный набор красок. Интересно, откуда такая роскошь? Кто подарил?

— Слушай, а откуда все это… Сюжеты. Ты сам придумал? — продолжал восхищаться я.

— Вот эти, с паровозом — из кино. «Железный конь» называется — тоже про индейцев, — сказал Генрих. — Остальное — из книг.

Особо мне понравилась картинка, на которой индеец в перьях пожимает руку бледнолицему ковбою.

— Это тоже из книги? — спросил я.

Генрих снова открыл тумбочку, достал книгу, протянул мне. Я прочитал на обложке «Белый вождь». Майн Рид.

— Возьми, почитай. Отличная книга…

— Слушай, а откуда это здесь? — вдруг спросил Юрген.

Мы все повернулись к нему, он указывал на последнюю страничку в альбоме, на которой не было индейцев, вместо них были нарисованы какие-то знаки. Руны.

— Такие руны появились на пергаменте, — сказал Генрих. — Я их запомнил. Только не смог перевести.

— Погоди, погоди, — сказал Юрген, забрался в свой портфель и достал какую-то книжку. Оказалось — специальный учебник по истории древних германцев. На обложке стояла печать «Общество Туле». Генрих нашел нужную страницу с рунами, напечатанными в столбиках, стал сравнивать с рунами, с начертанными в альбоме. Потом взял карандаш, подумал и сам начертил несколько рун в одну строчку.

— Если я все понял правильно… и если это знак переводится как «дар», «подарок», а не