Это твоя ошибка, дамочка-Бог. - Максим Владимирович Бугаёв

дошёл. Второй зал ничем от первого не отличался, разве что стеклянной крышей, через которую внутрь проникали солнечные лучи. Но вода тут уже была намного прохладнее. Я даже кайфанул мгновенно. Захотелось окунуться с головой, но вовремя вспомнил, что единственное полотенце у меня на голове. Да, эти десять метров были полного блаженства. Хотелось поплавать. Подурачится. Ещё и запах во втором зале был приятный, легкий, расслабляющий такой.

Вирт подсказала, что в этом зале стоит минут на десять задержаться. Так полагается, или так принято, фиг пойми. Но я был не против.

Заметив по середине небольшой островок с поручнями, я понял, что он для полотенец и поспешил к нему. Похоже, что поплавать тут всё же удастся. Главное не на спине плескаться. А то получится неправильная акула-каракула.

Будучи джентльменом, я предложил сестрам помочь с их полотенцами, так как те были чуть ли не по подбородок в воде. Даже стало интересно, как тут дворины проходят первый зал? Ведь одно дело пройти на цыпочках через купель в нереально горячей воде, а другое проплыть. Самым низкорослым, наверное, беда…

Нет, это у меня беда!

Пока я сложил полотенца девушек на поручни, кто-то из них своей рукой взялся за мой поручень. И сомневаюсь, что это произошло в целях безопасности, чтобы удержаться и не поскользнуться. Причём эти двое, внимательно смотрели на меня с разных сторон не отводя взгляда. Вода не была прозрачной и поэтому определить виновницу не было возможности. Они были слишком близко. Настолько, что я чувствовал тепло их тел.

— Господин Резак, — вторая рука легла на поручень, — Не хотите, чтобы мы вам помогли снять усталость и напряжение, — спросила со всей серьёзностью Вирт, слегка склонив голову при своём вопросе.

Соврать? Сказать, что я не такая и просто жду трамвая? Да хрен там! Все мы люди взрослые и вот эти никому ненужные ужимки сейчас ни к чему. Испортить такой момент, только жалеть потом и ногти грызть в отчаянье от упущенной возможности. Нет, я уже достаточно сегодня опозорился.

Не знаю почему, но первой я выбрал Вирт, что страшно не понравилось Вире. Но поднять в воде легкую девушку и положить на свои руки её ноги не составило ни малейшего труда. А Вира меня направила на верный путь. То есть её рука, которую она не отпускала до последнего момента.

В общем «купались» мы точно больше, чем десять минут. У меня это было впервые, и честно признаться я наслаждался каждой секундой, зелёных и серых глаз.

Закончилось всё тем, что в купель вошла Саффа. Она то и погнала нас дальше. Извинившись за всех, что мы «немного» задержались, направились в третий купель.

Мне пипец как не хотелось покидать это место, но всему своё время. Третий купель оказался наполнен холодной, ледяной водой. Ну на нём все мои желания сократились до одного маленького, быстрее бы выбраться отсюда.

Чтобы не соврать, я вышел из купеля на трясущихся ногах. Даже забыл обтереться полотенцем. Спасибо сестрам, вытерли.

Впереди просторный зал со столами, за которыми нас уже ждали дворины у накрытой поляны. Фрукты, овощи, мясо и вино.

Даже не знаю, когда я в последний раз отдыхал так. И что вообще значит, «в последний раз»? Это был первый раз, когда мне вот так удалось по-настоящему расслабиться. Очень хотелось, чтобы не в последний. Прямо вот действительно, без вранья. Как-то будущее начало наполняться совершенно другими красками. И все эти беды и невзгоды, что произошли со мной, уже вообще не имели никакого значения.

Глава 23

Когда-то в шутку я назвал дворинов большой цыганской семьёй. Как оказалось со временем, от истины я ушел недалеко: у этих ребят совершенно не было друг от друга секретов. И я заявляю это со всей уверенностью — как живой свидетель.

Самое забавное, что встречу со мной инициировала Саффа. Она же вела переговоры, от неё зависело решение. Вроде бы всё просто и понятно, правда?

Но есть нюанс. Всё это происходило под чутким наблюдением старших — «первых свидетелей», как их здесь называли. В нашем случае эта почётная роль досталась отцу и крёстному, дворинам, занимавшим главные позиции в семье.

Да-да, именно так. Сворф и Толин сейчас выступали в роли почётных наблюдателей. Они просто сидели за нашим столом, как зрители перед телевизором: без права голоса, без возможности вмешаться в разговор, но зато с чувством выполненного долга и глубокой важности момента. Им только не хватало попкорна и стереоочков, но за неимением таковых в этом мире они довольствовались красным сладким вином да жареным мясом с овощами.

К фруктам они вообще не прикасались. Просто потому что не успели — близняшки опустошили пиалы под чистую.

— Я всё равно ни за что не поверю, рон Миха, что ты собрался заработать деньги на простых стаканчиках кофе и чая! — Саффа ударила кулаком по столу, едва оторвавшись от жареной куриной ножки.

Судя по нашей затянувшейся беседе, дворяна была настроена решительно и пыталась вывести меня на чистую воду. Но я тоже не желал сдаваться. Выкладывать все карты на стол и раскрывать детали своей задумки я не собирался — особенно в свете того, что окончательное решение по моей идее еще не было принято.

— И правильно делаешь, что не веришь, — не стал врать и увиливать я. — Но это ровным счетом ничего не меняет. Свои козыри я из рукава доставать не стану, пока не решится основной вопрос.

Нет, переговоры дворинов — это что-то с чем-то. Поначалу мне было даже неловко, что Саффа сидит передо мной в таком виде — то есть нагой вообще. Она даже не прикрылась полотенцем. И, как оказалось, этому существовало вполне логичное с точки зрения здешнего народа объяснение. Любая рискованная сделка, не имеющая гарантий, обсуждается между партнёрами в купелях голышом. Это служило символом абсолютной открытости. Подозреваю, что в те времена, когда вводили этот обычай, он был еще и символом безопасности: попробуй-ка незаметно достать топор или меч из голого тела! Оттого тут и присутствовали свидетели.

И как бы для меня это ни было отсылкой к нудизму, эксгибиционизму или банальному разврату, для дворинов подобное являлось высшей степенью уважения и проявлением чести по отношению к партнёру. Но, честно говоря, это еще можно было понять. В конце концов, хорошо, что они тут при переговорах не едят собак, пауков или какую-то еще ползающую гадость.

— Получается, ты намеренно утаиваешь самое главное, человек.

На последнем слове она сделала особое ударение,