Семь фальшивых свиданий! - Янина Логвин

глупость влияет на моё настоящее. То есть… на чье-то настоящее! — поправила я себя. — Какую конструкцию выбрать, чтобы сказать, — я произнесла на английском: — «If he weren’t such an insufferable blockhead, he wouldn't have made that mistake and it wouldn't be affecting everything now»? (Если бы он не был таким невыносимым болваном, он бы не совершил ту ошибку — и она до сих пор не отражалась бы на всём?..) Какое это смешение? Второго типа с третьим? Или тут нужно как-то иначе подчеркнуть, что он кретин в принципе?

В аудитории повисла такая тишина, что стало слышно, как гудят лампы под потолком. Дашка прикрыла рот ладонью, издав звук, подозрительно похожий на хрюканье, а Вика замерла, глядя на меня с изумлением и ужасом одновременно.

Хотела бы я и сама знать, что именно сейчас выдала!

Игорь Викторович моргнул, застигнутый врасплох моей лингвистической драмой, и провел рукой по лбу. Он явно не ожидал такой глубины погружения в предмет в девять часов утра.

— Э-м, вы абсолютно правы, Кошкина, — кашлянул в кулак. — Это классический mixed conditional. И да, ваша конструкция грамматически безупречна, хотя словосочетание insufferable blockhead звучит слегка… экспрессивно. Я думаю, её лучше заменить на более академичное «reckless».

— Экспрессия вообще моё второе имя, — пробормотала я, чувствуя, как покраснели кончики ушей, а по рядам поползли смешки. — Так что насчет правила? — устояла на месте, чтобы довести спасение Вики до конца. — Вы не могли бы написать схему с объяснением?

— Да, конечно.

Игорь Викторович развернулся, подошел к доске и потянулся за мелом. Я услышала от Журавской восторженный шёпот:

— Девочки, ну какой же он лапочка, даже в галстуке! Скажите ему кто-нибудь, что нельзя преподавать в таких секси-брюках. Схема? Какая схема? Верните нашего Егора Богдановича, или я провалю все экзамены!

— …Здесь мы видим классический случай, — продолжил мистер «Интрига», демонстрируя женской половине группы просто неприлично симпатичный зад и свои знания. — Постоянная характеристика субъекта — его эгоцентризм — становится причиной конкретного действия в прошлом. Кошкина, вы очень точно подметили связь с…

Игорь Викторович застучал мелом по доске, продолжая углубляться в правило, а Дашка прыснула смехом:

— О, да. Связь там просто неразрывная!

Я села, выдыхая, и почувствовала, как Вика благодарно чмокнула меня в щеку.

— Киса, спасибо! — прошептала подруга, наклоняясь ближе, — ты сейчас не просто меня спасла, ты еще и Демонца приложила так изящно, что я теперь это правило на всю жизнь запомню. «If he weren’t such an insufferable blockhead» (Если бы он не был таким невыносимым болваном) — это же девиз нашего университета!

Остаток пары прошел под бодрый стук мела и вдохновенный монолог Игоря Викторовича. Кажется, мой вопрос стал для него неожиданным спасательным кругом, вытянувшим из пучины духов Шиловской и плотоядных взглядов девчонок в безопасные воды грамматики. И он с явным старанием в них погрузился.

Когда прозвенел звонок и аудитория привычно зашумела, мы все встали, собрали сумки и направились к выходу.

— Э-м, Виктория? — остановил нас голос молодого преподавателя. — Журавская, задержитесь на секунду!

— Д-да? — Вика споткнулась о Дашку, Дашка — об меня, и мы втроем затормозили в проходе. Мистер «Интрига» оставил кафедру и подошел ближе.

— Сегодня я не успел провести опрос по прошлой теме, — сказал он серьезно, остановившись перед Викой и растягивая на шее узел галстука. — Но на следующей лекции я обязательно это сделаю. Искренне надеюсь, Виктория, что на этот раз вы подготовитесь … и не проспите.

Вблизи Игорь Викторович оказался еще симпатичнее, чем с кафедры. Ему от силы было лет двадцать пять. У Вики пополз румянец на щеки — не то смущения, а не то стыда. Она заправила темную прядь волос за ухо и очень медленно, многозначительно кивнула:

— Хорошо, Игорь Викторович, я приложу все усилия.

— С новой недели должен вернуться Егор Борисович, а у вас одной три хвоста. Не любите английский?

Он склонил голову, разглядывая Журавскую с каким-то личным интересом. Мы с Дашкой одновременно пихнули друг друга в бок: мол, ты это видишь?

— Я? — всегда уверенная и смелая Вика замялась, поправляя на груди кофту. — Не то чтобы не люблю… Скорее, у меня ДНК с пометкой: «Ей не дается английский», — выкрутилась.

— Что? Какая ерунда, — искренне удивился Игорь Викторович и на секунду позволил себе улыбнуться, но тут же решительно сдвинул брови. — Уверен, вы ошибаетесь, Виктория, — сказал важным тоном. — Дело не в генетике, а в концепции и практике. Попробуйте повторить, например, тему про герундий и инфинитив. Там есть такие вредные глаголы, их надо просто запомнить. — Мистер «Интрига» понизил голос. — Думаю, если на следующем занятии я спрошу вас именно это, вы справитесь!

Вика замерла. И мы тоже застыли, буквально отвесив челюсти. Это же был не просто жест помощи, это бы запрещенный «чик-код» к зачету!

— Герундий… — эхом повторила Журавская, и в её темно-карих глазах мелькнуло что-то, похожее на искренний восторг. Она широко улыбнулась молодому преподавателю: — Я… я его выучу, Игорь… Игорь Викторович. Обещаю!

— Ловлю на слове, — улыбнулся тот в ответ и вдруг странно завис, рассматривая девушку перед собой. Но, вовремя вспомнив, где находится, резко поправил галстук и посмотрел на наручные часы. — А у вас сейчас…. э-м, я…

— А у нас сейчас буфет! — Вика наконец вспомнила о нашем существовании, смущенно покосилась в сторону двери и потянула нас за собой. — Есть хочется жуть! До свидания!

Голос преподавателя догнал нас уже в дверях, прозвучав как-то слишком мягко для пустой аудитории:

— До встречи… Виктория.

— Девочки, что это только что было?! — Журавская растерянно затормозила, едва мы вышли за двери и отошли по коридору на безопасное расстояние. — Игорь мне что — «слил» тему опроса? То есть, понял, что Дианка меня спасла?

Я растерянно пожала плечами, поправляя сумку.

— Кажется, да, Журасик. Мне тоже не показалось.

— Очуметь… — Вика одухотворённо моргнула. — Мистер «Интрига» теперь мой личный супергерой. И если я не выучу эти глаголы… я на всю жизнь опозорюсь.

— Не драматизируй, — осторожно ввернула Дашка. — Что касается английского, ты и так это делаешь на постоянной основе. Одним позором больше, одним меньше… Лучше скажи, ты заметила, как он произнес «Виктория»? Это же был призыв к спасению его одинокой души!

— Это был призыв к изучению глаголов бестолковой студентки! Это… — Вика внезапно ахнула и прижала ладонь к щеке. — Что я там ляпнула? Какой буфет? Он же теперь решит, что я не только тупица и соня, но ещё и обжора! Кто-нибудь, воткните в меня этот кактус!

— Перестань, — я прыснула от смеха. — Если уж Игорь Викторович готов