"Санта-Барбара". Компиляция. Книги 1-12 - Генри Крейн

она тайно была влюблена — Тэд Кэпвелл. Ей безумно повезло, что она оказалась дома в этот час, когда СиСи решил заглянуть в их квартиру. Это может дать в ее руки очень сильное оружие.

— А какие семейные подробности из семейной жизни Хейли Бенсон вы имеете в виду? — осторожно, чтобы не выдать своего глубокого интереса к этому делу, спросила Джейн.

Однако СиСи это ничуть не смутило. Он и сам был не прочь сообщить об этом.

— Хейли — племянница моей бывшей жены, — сказал он.

У Джейн глаза полезли на лоб от изумления.

— Вашей бывшей жены? — переспросила она. — Простите, вы имеете ввиду?..

СиСи снисходительно посмотрел на Джейн.

— Вам известна Джина Кэпвелл?

Джейн едва не разинула рот от удивления. Во всяком случае, то, что произошло с ее лицом, обычно описывают в книгах двумя словами — отвалилась челюсть.

— Да, да, конечно, — протянула она. — Щиты с рекламой миссис Кэпвелл расставлены по всему городу.

СиСи презрительно скривился.

— Да, это именно так. Как раз о ней я и говорю. Представляю себе, какое удовольствие доставило Джине и ее племяннице Хейли эта помолвка с Тэдом. Но смеется тот, кто смеется последним. И если будет необходимо, я… Простите, что я впутал вас в эту историю, — почувствовав, что начал слишком сильно распаляться, он умолк.

Джейн пожала плечами.

— Да ничего, ничего. Я не имела ни малейшего представления о том, что Хейли — племянница вашей жены.

— Бывшей жены, — уточнил СиСи, — бывшей. Это существенная разница. Передайте Хейли, что я заходил.

СиСи холодно поблагодарил Джейн и направился к двери.

— Погодите, — воскликнула она. — Я должна попросить ее, чтобы она позвонила вам, когда вернется?

— Да, спасибо, если это возможно, — ответил он. Она метнулась следом за ним, тараторя на ходу:

— А, может, вы останетесь на несколько минут? Я бы угостила вас кофе. Я варю прекрасный кофе, у меня очень хорошо получается «экспрессе». «Капучино» я тоже люблю делать, однако, он получается у меня хуже.

Но СиСи уже решительно потянул на себя дверную ручку

— Нет, благодарю вас, — холодно ответил он. Она выскочила на порог, когда СиСи уже покидал их квартиру

— Ну как хотите, — торопливо произнесла Джейн. — Простите, можно я задержу ваше внимание на несколько секунд?

Он застыл на месте и недовольно повернулся.

— Да я слушаю вас.

Джейн с приторной улыбкой на лице спросила:

— Скажите, а у Хейли после этого будут неприятности?

С трезвой убежденностью, достойной человека его ранга, СиСи заявил:

— Да, я это обещаю, — с этими словами он решительно зашагал по коридору.

Джейн проводила его фигуру внимательным взглядом. То, что она только что узнала, нельзя было назвать просто информацией. Это была информация к действию. Она не должна просто так оставить все это. У нее, Джейн Уилсон, сейчас появляется шанс опередить события, точнее, стать непосредственным участником. Она не должна упустить столь благоприятный шанс для того, чтобы расстроить планы Хейли. Настало время действовать.

Джейн вернулась в квартиру и стала быстро одеваться.

ГЛАВА 6

Доктор Роулингс прибегает к запрещенным приемам. Келли под гипнозом выдает секреты Перла. Джина Кэпвелл по–прежнему пытается найти подход к окружному прокурору Кейту Тиммонсу. Ник Хартли рассказывает СиСи о своем посещении клиники доктора Роулингса.

Перл метался по больничному изолятору — небольшой комнате с окрашенными в белый цвет стенами, которые до уровня, примерно, двух метров были оклеены мягким изолирующим материалом — и лихорадочно пытался построить план дальнейших действий. «Ну давай же, давай, — шептал он сам себе, — соображай, ты должен найти выход из этого. Иначе, этот вивисектор сгноит тебя здесь…»

В этот же самый момент, усадив на стул Келли в своем кабинете, доктор Роулингс проводил сеанс гипноза. Когда Келли, повиновавшись его командам, впала в сомнамбулическое состояние и стала едва заметно раскачиваться на стуле, Роулингс стал задавать вопросы.

— Итак, Келли, — вкрадчивым голосом произнес он, — расскажи мне о Дилоне Хартли.

Она молчала, неподвижно глядя перед собой в одну точку. Но это не смутило Роулингса. Он повторял свой вопрос снова и снова:

— Келли, расскажи мне о том, что ты помнишь. Кто такой Дилон Хартли? Что произошло между вами? Помнишь ли ты, что он сказал в тот день перед смертью?

Она вдруг явственно вспомнила о том, что произошло в тот день в президентском номере отеля «Кэпвелл», и слова сами собой стали слетать с ее губ:

— Он сказал, что любит меня.

Роулингс осторожно направил разговор в необходимое ему русло.

— Очень хорошо, Келли, очень хорошо, что ты это помнишь. Вспоминай, что он тебе еще говорил, в чем пытался убедить. О чем вы разговаривали в тот день?

На лице Келли появилась странная блуждающая улыбка — точнее, это была полуулыбка, полугримаса, отражавшая сразу всю гамму чувств, которая вызвала у Келли напоминание об этом дне.

— Он сказал, что больше всего ему хочется, чтобы я была счастливой, — тихим, безразличным голосом произнесла она. — Он сказал, что не может жить без меня, и что Ник ему мешает…

Она снова умолкла и неподвижно застыла на месте, будто вспомнив о чем‑то неприятном. Роулингс продолжал уговаривать ее:

— Все очень хорошо, очень хорошо, Келли, продолжай. Вспоминай все, что только сможешь вспомнить, это очень необходимо тебе самой.

Перл вдруг услышал шум тележки, катившейся по коридору. Он выглянул в маленькое, затянутое проволочной решеткой окошечко в двери палаты изолятора и увидел, как по коридору медленно двигается Элис. С тележкой перед собой она останавливалась возле каждой двери и разносила по палатам небольшие пластиковые стаканчики и блюдца, с лежавшими на них сладостями — положенную для пациентов легкую закуску. От радости Перл едва не закричал. Это был шанс, который нельзя было упустить

— Еще я помню, что Дилон просил меня стать его женой, выйти за него замуж, — медленно, словно в полусне, рассказывала Келли. — Когда я стала отказываться, он даже не хотел слушать… Потом он пытался изнасиловать меня…

— А куда он дел свой пистолет? — осторожно спросил Роулингс. — Пистолет, при этом, был у него в руках?

— Нет, пистолет он убрал. Нет, я не помню… — Она с сомнением наморщила лоб. — Я не помню, не помню. Я больше ничего не помню.

Она