Белый орк - Сергей Николаевич Чехин

возвышении, и Шайн едва ли не тыкал носом в ложбинку ее груди. Застегнуть распахнутый во время пленения и скатывания по склону ямы жилет было невозможно из-за связанных рук.

— Щекотно, — охотница сморщила нос. — Можешь не ерзать?

— Я тогда примерзну к постаменту.

— У меня идея, — произнес эльф. — Давай ты меняться будешь? Пока Альберт почешет спинку, ты погреешь мне личико своими си… а-а-й!

Руки у девушки были связаны, зато ноги — нет. Тарша не стала бить наглеца прямо в промежность — пожалела, ткнув коленом во внутреннюю сторону бедра. Но этого хватило, чтобы Аку завалился на бок и завыл.

— А еще «крысой» называется, — буркнул Исмаил. — Вас что, не учат переносить пытки?

— Такие — нет, — прохрипел эльф.

— Пытки, пытки, — рыцарь повертел слово на языке.

А затем чуть пригнулся и резко выпрямился. Послышался хрустящий лопающийся звук, что-то упало на землю и прокатилось меж сабатонов. Следом шлепнулся моток веревки и как заправская змея пополз следом. Шайн опустил взгляд и увидел оторванную латную перчатку.

Исмаил как ни в чем не бывало подобрал конечность, водрузил на «культю» и провернул свободной рукой до щелчка. Пошевелил пальцами, проверил, все ли работает как положено.

— Видали что могу? Подставляйте лапы, буду вас развязывать.

Рыцарь освободил Таршу, Альберта, а эльфа пнул ботинком под зад. Бедняга опять упал лицом в снег.

— Эй! — Альберт заслонил «крысу», иначе Исмаил пнул бы еще разок.

— Не нравится он мне. Рожа подозрительная. Кстати о роже. Ну как посторонись…

Исмаил перевернул шпиона на спину и сорвал шарф. Сперва не поверил собственным глазам — пришлось дополнительно пощупать балахон. Аку лягнул наглеца, да только что ему, нежити, будет. После этого рыцарь снял кожаную ушанку, обнажив торчащие во все стороны короткие волосы цвета соломы.

— Баба, — произнес доспех таким тоном, будто сообщал родителям пол ребенка. — А сиськи-то поди бинтом перетянула. Хотя зачем — непонятно, и так ухватиться не за что.

Эльфа покраснела и отвернулась. Тарша и Шайн подняли ее и развязали руки. Шпионка резким движением схватила шарф и намотала на половину лица, но затем махнула рукой и опустила «маску».

— Шапку отдайте, — тихо попросила Аку.

Девушка натянула ушанку едва ли не до носа, став похожей на нахохлившегося воробья. Взглядов товарищей по несчастью она отчаянно избегала, и Альберт заподозрил неладное.

— А ты действительно работаешь на разведку?

Аку кивнула.

— Я ученица. Первый ранг.

— И никакого доступа ко двору и пропуска за кордон не имеешь?

— Нет.

— Вот же маленькая врунья, — лязгнул доспех. — Можно я ей врежу?

Не дождавшись разрешения, Исмаил шагнул к эльфе и занес кулак для удара. Аку пискнула и вжалась в склон ямы, но Альберт успел перехватить латную перчатку.

— А ну прекрати! Пока я сам тебе не врезал. Иногда мне кажется, что ты ненавидишь эльфов сильнее орков!

— Не волнуйся, я ненавижу всех одинаково. Но лжецов — больше всего.

— Я не обманывала вас! Моя наставница, госпожа Аурилла, все устроит! Только помогите орков прогнать…

Спутники многозначительно переглянулись.

Холодало. Простых обнимашек уже не хватало для обогрева. Стражники наблюдали за мучениями пленных с ухмылками и смешками, а на просьбу сбросить вниз хотя бы один теплый плащ ответили отказом. Потом самому молодому орку пришла в голову мысль как развлечься. Он пошушкался со старшими, и те оживленно закивали головами.

— Эй, клопы! — рявкнул один из охранников. — Если хотите нашу одежду — пусть девчонки сперва снимут свою!

Тарша показала наглой морде большой палец. Этот жест у кочевников означал совсем не то, что у людей. Но орки лишь расхохотались пуще прежнего.

— Ничего! К ночи они будут делать все, что мы захотим. Подкиньте еще дров, парни!

Охотница поплевала на ладони, подпрыгнула и ухватилась за край парапета. Быстро подтянулась — и так двадцать раз. Статуя торчала из земли под небольшим наклоном, поэтому девушка нещадно царапала кожу, зато появилась хоть какая-то возможность не помереть от холода.

— Вахул, давай ты, — Тарша уперлась в колени, тяжело дыша. — Аку — готовься.

Шайн изрядно подрастерял сноровки от голода и переутомления, но упасть в грязь лицом на глазах у дам не мог. Однако до результата орчихи все же немного не дотянул.

— Ну как?

— Неплохо. Только вот подтягиваться придется всю ночь, иначе нам конец.

Исмаил, разумеется, не собирался даже с места сдвигаться. Умял железной задницей ступеньку на склоне и сидел, закинув ногу на ногу.

Аку, несмотря на профессию, требующую немалой силы и ловкости, подтянулась меньше всех — девять раз. Причем Тарше и Альберту пришлось помогать эльфе: дипломат подсаживал за ноги, охотница одной рукой толкала под попу. При этом шпионка охала и стонала так, что на представление сбежалась добрая половина лагеря.

— Я тут знаете что подумал? — как бы невзначай бросил доспех.

Тарша пошла на второй заход, Альберт и Аку жались друг к другу как мокрые щенки. После кратковременного притока тепла стало в разы холоднее, шумные выдохи и кряхтенье сменились дробным стуком зубов.

— Ч-что? — проворчал Шайн.

— Кто-то ночью замочил «огурца». Следов на нем не осталось — иначе бы убийцу быстренько вычислили. Очевидно, виновата статуя. Но мы тут сидим несколько часов и ничего, не покушался этот камушек на наши жизни. Хотя какая на самом деле статуе разница, когда убивать: при свете дня или же во тьме?

— К-к ч-чему ты к-клонишь?

— А что если в постаменте засела потусторонняя тварь? Наподобие Зарзула. Днем злые силы не властны, солнечный свет для них смертелен. Но ночью тварь вылезает из укрытия и высасывает жизни.

— Да ну к черту твои сказки! Мне одного кургана хватило! — Альберт от возмущения позабыл о холоде и дрожи.

И в этот момент за спиной громко хрустнуло. Раздался сдавленный крик и глухой хлопок. Шайн обернулся и увидел лежащую в снегу Таршу с обломком камня в руках. Переведя взгляд на постамент, Альберт сразу понял, что произошло. И открытие его совсем не обрадовало. Судя по зияющей дыре, постамент внутри был полым.

Что давало выдумке Исмаила все права на существование.

Из разлома повеяло жутким смрадом. Но не таким как при гниении, а более едким и тошнотворным. Пленники разом вжались в ледяной склон ямы.

— Кажется, там что-то светится, — прошептал Исмаил.