Пламенев. Книга V - Юрий Розин

Остальные — почти поголовно пиковые Вены, только десяток поздних. Я знал, что «Семь Соколов» все еще больше числом, но по боевой мощи мы их уже обходили значительно.

До поля, где договорились встретиться с Роканиксами, было километров пять. И в принципе уже можно было отправляться, но сначала требовалось дождаться обещанной подмоги.

И ждать пришлось не особо долго. Вскоре от городских стен к нам подошла небольшая группа. В одинаковой темной одежде, поверх которой были надеты доспехи, в ножнах — мечи. А на плечах — вышитые гербы Топтыгиных.

Марк всмотрелся в лица и выдохнул:

— Это вы!

Понять, что он имел в виду, оказалось несложно. Это были те самые люди, что поддержали Червина во время визита посланников Роканиксов. Те, кого прислал Игорь. Только на этот раз их было семеро, а не шестеро.

Один из семерых — высокий, широкоплечий, с холодными глазами — отделился от группы и подошел прямо ко мне. Остальные остались стоять, но я видел, как они оценивающе оглядывают наших бойцов.

— Александр? — спросил он.

Голос низкий, спокойный, без тени подобострастия, но и без дворянского высокомерия, что было приятно и примечательно.

— Да.

— Михаил. — Он протянул руку, я пожал. Ладонь была жесткая, в мозолях, с крепкой хваткой. — Игорь велел передать, что мы будем с вами до конца.

Я кивнул, окинув его духовным зрением. Пиковая стадия Сердца. Плотное, ровное свечение, без слабых мест. С учетом того, что он из дворянского рода и прорвался не пару дней назад, он точно был даже сильнее Червина. За ним — двое на поздней, четверо на средней. Довольно серьезный отряд даже в рамках дворянского рода.

Конечно, идеально было бы, пришли Игорь кого-то на Круге. Но мобилизовать Мага такого уровня для поддержки бандитских разборок — слишком жирно.

— Рад, что вы здесь, — сказал я.

Михаил усмехнулся в усы.

Червин подошел ближе, кивнул Михаилу.

— Иван Червин. Спасибо, что пришли.

— Михаил Топтыгин, — коротко ответил Михаил. — Не за что. Отправляемся?

— Да.

Михаил кивнул, махнул своим. Семеро бесшумно влились в строй, занимая позиции рядом с нашими Сердцами. Никто не возражал — наоборот, народ заулыбался, увидев подкрепление, хотя и немного скованно.

И наконец мы двинулись.

Не торопились, максимально экономя силы. Так что поле открылось через минут сорок пять. Ровное, поросшее жесткой травой, с редкими кустами по краям.

Червин подал знак, и наши начали выстраиваться. Я встал в центре, рядом с ним, Вирр прижался к ноге. Слева от меня — Роза и Олег, справа от Червина — Михаил с двумя своими поздними. Остальные заняли позиции: Сердца впереди, Вены сзади, фланги прикрыты Марком и Климом.

Ветер шевелил траву, доносил запах леса и сырой земли. Кто-то сзади перешептывался, но быстро замолкал под взглядами старших. Я слышал, как бьются сердца — часто, неровно, в ожидании.

Минут через двадцать на противоположном краю поля показались они.

Роканиксы. Шестьдесят с небольшим человек. Шли плотной группой, без строя, но уверенно, будто на прогулку вышли. Я включил духовное зрение, вглядываясь.

Ни одного на поздних Венах. Вообще. Только пиковые и Сердца. Двадцать человек на Сердце. Четверо на позднем, шестеро на среднем, семеро на раннем. И трое на пиковом. В целом, мы выигрывали, если просто сравнивать численность и среднюю силу.

Но проблема была в пиковых Сердцах — сильнейших боевых единицах на поле. У них было трое, а у нас — только Червин и Михаил. А значит, кому-то — и этим «кем-то», очевидно, был я — придется столкнуться с третьим пиковым Сердцем.

Я скользнул взглядом по фигурам пиковых, выбирая. Тот, что шел правее, — крупный, с тяжелой секирой, похожей на мою старую. Грубый, мощный, явно привыкший к силовым столкновениям. Подходящий противник.

Я тронул Червина за локоть, кивнул в сторону этого.

— Мой.

Червин глянул, оценил, кивнул.

— Хорошо. Михаил, берешь того, что в центре. Левый — мой.

— Договорились, — отозвался Михаил.

Банды остановились друг напротив друга. Метров пятьдесят разделяло нас. Тишина повисла над полем — только ветер шелестел травой да где-то в лесу крикнула птица.

Никто не вышел для переговоров. Никто не крикнул ультиматум. Мы все знали, зачем здесь. Слова закончились, еще когда их посланник ушел ни с чем.

Краем глаза я увидел, как Червин перехватил палаш поудобнее. Как Марк сжал рукоять дубины, поигрывая плечами. Как Михаил положил руку на меч, чуть выдвигая его из ножен. Роза присела в легкую стойку.

Вирр зарычал — глухо, с вибрацией в груди. Шерсть на загривке встала дыбом.

И одновременно, без команды, без сигнала, оба войска рванули друг на друга.

Земля загудела под двумя с половиной сотнями ног. Гул этот шел снизу, через подошвы, через кости, отдавался в груди. Я бежал, чувствуя, как в груди разгорается белое пламя — привычно, послушно, заливая тело жаром. Как звериное чутье обостряет восприятие. Как мир вокруг замедляется, готовый к бою.

Топор в руках тянул привычной тяжестью. Тридцать килограммов стали и дерева сейчас станут продолжением моих рук.

Враг приближался. Расстояние таяло с каждым шагом. Сорок метров, тридцать, двадцать.

Пиковый с топором бежал прямо на меня, размахивая оружием, и в его глазах горела уверенность. Я улыбнулся и ускорился.

Глава 23

Бой закрутился вокруг нас с первых секунд. Два отряда столкнулись, и пространство сжалось до небольшого пятачка, вокруг которого каждый рубил каждого, с трудом разбирая своих и чужих. Воздух наполнился лязгом металла, хрипами и глухими ударами по телам.

Мы сошлись стремительно. Удар я нанес первым — размашисто, с плеча, вкладывая вес тела и инерцию движения. Он встретил мой топор своей секирой, лоб в лоб. Металл взвизгнул, высек искры, и я почувствовал, что мои руки дрогнули сильнее, чем его.

Чуть-чуть, на гран, но сильнее. И быстрее.

— Тяжелый, — выдохнул он сквозь зубы не столько мне, сколько себе.

И не стал дожидаться, пока приду в себя. Сразу рубанул в ответ — коротко, без замаха, целя в корпус. Я едва успел довернуть топор, принимая удар на древко. Отдача пробила в плечо, рука на миг онемела.

— Неплохо для мальчишки, — оскалился враг, и в этот момент я почувствовал это.

От его тела волной пошло что-то липкое, тягучее. Дух, направленный не на усиление удара, а на подавление противника. Техника. Она попыталась втереться в мои мышцы, сковать движения, замедлить реакцию.

На секунду стало трудно дышать. Будто грудь сдавило невидимыми ремнями, а руки