История римских императоров от Августа до Константина. Том 1. Август - Жан-Батист Кревье

этого документа памятник, найденный в Анкире (Галатия), где Август от первого лица просто и безыскусно, почти эпитафическим стилем, перечисляет основные события, прославившие его правление. Эти две записки были зачитаны после завещания. Что касается третьей, единственной, упомянутой Тацитом, историк утверждает, что ее огласили только на заседании сената после похорон Августа, и я отложу рассказ о ней до этого момента.

После оглашения этих документов началось обсуждение почестей, которые следовало воздать памяти Августа на его похоронах, и каждый старался предложить самое изощренное из возможных проявлений лести. Дело дошло до того, что весь сенат единодушно заявил, что тело должны нести к погребальному костру на своих плечах именно сенаторы [12]. Тиберий согласился с показной скромностью, полной высокомерия, будто не смея противиться единодушному желанию собрания.

Накануне похорон принцепс издал указ, в котором просил народ не нарушать чрезмерным рвением траурную процессию Августа, как это случилось на похоронах Юлия Цезаря, и не настаивать на сожжении тела на форуме вместо Марсова поля, отведенного для этой церемонии. В связи с этим войска были расставлены на расстоянии друг от друга, якобы для предотвращения народных волнений. Эта мера вызвала насмешки у тех, кто сам присутствовал на похоронах Цезаря [13] или знал о них по рассказам отцов. «Как разнятся обстоятельства! – говорили они. – Тогда народ, еще не привыкший к рабству, только что обрел проблеск свободы, готовый ускользнуть. Жестокие распри разделяли граждан: одни считали убийство Цезаря гнусным деянием, другие превозносили его исполнителей до небес. Теперь же государь, состарившийся у власти, заранее укрепивший могущество своих наследников для угнетения республики, конечно, нуждается в военной охране, чтобы обеспечить спокойствие своих похорон».

Примечания:

[2] Имеется в виду всеобщая готовность подчиниться Тиберию.

[3] Около 160 млн рублей (в пересчете на современные деньги).

[4] Около 14 млн рублей.

[5] Около 400 тыс. рублей.

[6] Около 4 тыс. рублей.

[7] Около 2 тыс. рублей.

[8] Около 1,2 тыс. рублей.

[9] Около 80 тыс. рублей.

[10] Около 600 млн рублей.

[11] Около 5,6 млрд рублей.

[12] Обычно эту роль выполняли вольноотпущенники.

[13] Имеется в виду хаос, царивший во время похорон Цезаря, когда толпа устроила самосуд над заговорщиками.

Похороны были великолепны, и Дион оставил нам их довольно подробное описание, которое, возможно, доставит удовольствие читателю. Впереди шествия несли парадное ложе; оно было из золота и слоновой кости, покрыто пурпурными коврами с золотой вышивкой. Внизу находилось тело, заключённое в гроб. Наверху была выставлена восковая фигура, изображавшая Августа в натуральную величину, облачённого в одежды триумфатора. За ним следовали ещё две статуи принцепса: одна золотая, предназначенная для божественных почестей; другая, материал которой не указан, была установлена на триумфальной колеснице. Эти статуи сопровождались изображением Победы, которое Август сам посвятил во дворце Юлия. Вокруг в строгом порядке шёл хор из детей знатнейших семей, певших погребальные гимны в честь усопшего правителя. Затем длинной вереницей несли изображения всех его предков и даже тех, кто был славой нации, начиная с Ромула – среди этих великих имён не забыли и Помпея. Другие картины демонстрировали свидетельства личной славы Августа: с одной стороны – изображения покорённых им народов с их отличительными чертами и одеждами, с другой – названия и тексты законов, автором которых он был. Вся эта процессия остановилась на форуме, где сначала Друз, а затем Тиберий произнесли надгробные речи в честь Августа.

Тем временем парадное ложе установили на рострах. Когда речи закончились, шествие возобновилось: магистраты, весь сенат, всадники, преторианские когорты и все войска, находившиеся в городе, сопровождали тело, которое несли на плечах сенаторы. Они вышли через Триумфальные ворота, как было специально предписано сенатом, и направились на Марсово поле. Там был сооружён погребальный костёр, на который поместили ложе и гроб. Затем все коллегии жрецов обошли костёр, за ними – сенаторы, всадники и воины, среди которых те, кто получил от Августа военные награды, бросили их в огонь. Затем центурионы подожгли костёр факелами, и когда пламя взвилось, с вершины костра взмыл орёл, уносящий душу императора в небо. Чтобы ничего не упустить в этой комедии обожествления, бывший претор Нумерий Аттик, следуя примеру Юлия Прокулея в случае с Ромулом, поклялся, что видел, как душа Августа вознеслась на небеса. Ливия наградила его за эту ложную клятву миллионом сестерциев.

Прах собрали знатнейшие всадники, возглавляемые Ливией. Урну с прахом перенесли в мавзолей, который Август построил для себя более сорока лет назад между Фламиниевой дорогой и Тибром, окружив его рощей для общественных прогулок.

Новому богу требовался храм в Риме, и это стало первым решением сената после похорон. Как уже упоминалось, Август разрешал возводить храмы в провинциях, но теперь храм был посвящён ему в самом его дворце, бывшем местом жительства. Пока здание готовилось, золотую статую поместили в храм Марса и поспешили воздавать ей кощунственные почести. Ливия пожелала стать жрицей того, чьей вдовой и приёмной дочерью она уже была. Также учредили коллегию жрецов в его честь – августалов, состоявшую из двадцати одного знатного гражданина, выбранного жребием, во главе с Тиберием, Друзом, Германиком и будущим императором Клавдием. Установили празднества и игры в память об Августе, а дом в Ноле, где он умер, превратили в храм его культа.

Возвращаясь к заседанию сената: после того как Тиберий добился божественных почестей для Августа, он отказывался объявить себя его преемником. Его упрашивали, настаивали, а он отвечал тщательно продуманными речами о величии империи и скромности, которую ему следует соблюдать. Он говорил, что божественный Август был единственным, чей ум обладал достаточной широтой и силой, чтобы не согнуться под таким бременем; что он сам, будучи причастен к управлению много лет, на собственном опыте узнал, сколько трудностей и опасностей таит верховная власть; что в республике, богатой великими людьми, лучше не доверять всё одному; что бремя, разделённое между многими, станет легче для каждого.

Эти слова были скорее красивыми, чем искренними и правдивыми. Это была чистая игра, основанная на нескольких мотивах. Во-первых, Тиберий боялся Германика, который командовал восемью легионами на Рейне и не меньшим числом вспомогательных войск и, обладая такой силой и любовью народа, мог предпочесть захватить власть, а не ждать её. Кроме того, его заботила собственная репутация: он не хотел, чтобы говорили, что настойчивость жены и усыновление стариком привели его к власти украдкой. Гораздо почётнее было казаться избранным самой республикой. Позже обнаружился и третий, злой умысел: с помощью мнимых колебаний он хотел выявить настроения знати. Каждое слово, выражение лица – всё замечалось и запоминалось, чтобы при удобном случае превратить в обвинение.

Тиберий тщательно скрывал эти мотивы, и даже когда он не стремился к притворству, его речи оставались туманными и двусмысленными. Можно представить, насколько загадочными они становились, когда он, как в данном случае, хотел особенно запутать слушателей. Однако его понимали, и никто не верил в искренность его отказа от власти. Но открыто показать, что его раскусили, значило бы смертельно оскорбить его. Поэтому сенаторы, притворяясь обманутыми, разражались жалобами, проливали слёзы, взывали к небу, простирали руки то к статуям богов, то к изображению Августа в курии, то к коленям Тиберия. Тот, чтобы положить конец этой сцене, не раскрывая себя окончательно, приказал зачитать третью часть завещания Августа.

Этот меморандум содержал описание состояния империи, написанное собственной рукой Августа: подробный и обстоятельный отчет, включавший число граждан и союзников, находившихся под оружием, флоты, содержавшиеся республикой, царства, находившиеся под ее покровительством, провинции, непосредственно ей подчиненные, характер и размер даней и налогов, расходы – как на насущные нужды империи, так и на раздачи, ставшие необходимыми. Мудрый принцепс добавил совет своим преемникам не пытаться расширять границы римского владычества. Тацит сомневается, была ли