Небесный всадник. Том 5 - Кирико Кири

Защитники встречали их разрозненным строем, и началось рубилово. Жёсткое и кровавое, где никто пленных брать не собирался.

На моих глазах один из бедуинов легко уклонился от удара серпом и тут же рубанул саблей, отсекая конечность. А вот другой, наоборот, не смог ничего сделать, и противник легко достал его длинной рукой, воткнув серп в живот, после чего дёрнул вверх и вскрыл: на песок начали вываливаться кровавые, поблёскивающие на свету внутренние органы. Песок в округе быстро окрашивался в красный.

Я тоже не остался без внимания: одна из мумий бросилась на меня, и пользуясь своей длинной лапой, не приближаясь, резанула на уровне шеи. Я просто пригнулся, пропуская удар над собой, и резанул вдогонку, отсекая конечность, после чего быстрым шагом вперёд — и уже голова твари упала на землю, ударив в воздух фонтаном крови.

Второй набросился с левой стороны, целя мне в корпус, чтобы вскрыть, как мешок, и я поставил блок. Серп зацепился за меч, мумия попыталась выдернуть у меня из рук меч, но хрен там — это я схватил её за руку и дёрнул на себя, после чего пнул прямо в колено. Тонкие длинные кости сломались в обратную сторону, существо издало странный протяжный вой. И уже мечом пробиваю ей голову, после чего оставляю валяться на песке…

Ах ты ж…

Сразу две твари прыгнули на меня с разных сторон. Но вместо того, чтобы отступить, я поднырнул под одну, рубанув по корпусу ниже кирасы и просто разрубив тварь напополам. Она рухнула на песок, роняя кровавые кишки, к которым тут же прилипал песок. Вторая попыталась меня достать серпом и даже немного достала, но по касательной, чуть-чуть, оставив один-единственный порез на груди, но лишившись кисти.

Их длинные руки оказались и преимуществом, и недостатком. С одной стороны, это позволяло наносить удары, не приближаясь. С другой — перерубить конечность им было проще простого. Я уже забивал четвёртую тварь, рубя её мечом, как топором, когда подтянулась Ози.

— Тефея в норме! — крикнула она сквозь гам боя, после чего ловко скользнула к одной из мумий, проскочив змеёй под её рукой, и одним движением вскрыла твари брюхо. Оказалась за спиной, крутанулась на месте и вторым ударом обезглавила. — Моё первое убийство! В лёгкую!

Она так это радостно воскликнула, что даже другие кочевники с налётчиками обернулись на нас. Некоторые из мумий потянулись в нашу сторону, но Ози, кажется, это ни капли не смутило.

Она тут же бросилась одной из тварей навстречу, выхватив из-за пояса ещё и кинжал и, уже орудуя двумя руками, помчалась кромсать. Будто танцуя, она уклонялась от ударов легко и просто, попутно сама нанося фатальные уколы и порезы, оставляя за собой умирающего врага.

Да, до такой грациозности мне было ещё далеко, потому что, пусть я и был сильным и быстрым, Ози отличалась самой важной частью — мастерством. Она умела фехтовать, я же…

Ну вот, кстати, я сейчас тупо замахиваюсь мечом и рублю ещё одного противника. Во все стороны летит кровь. А будь я более хорош в этом деле, хватило бы одного-двух ударов.

Налёт продолжался, твари лезли с барханов, но инициатива уже была утрачена. Вряд ли благодаря нам, скорее здесь сами бедуины действовали грамотно, заняв позиции ближе к лесу, где им ещё из стрелковки помогали, но… да, я успел зарубить семерых за это время, и восьмой был на подходе.

Серп саданул по щеке, и я поймал противника за кисть, после чего выкрутил до характерного хруста. Дёрнул тварь на себя и теперь уже согнул конечность в том месте, где та сгибаться была не должна. Кожу проткнула торчащая кость и… не знаю, что было у меня в тот момент в голове, но я воткнул этот обломок кости прямо в череп мумии. Буквально убил её собственной рукой, из которой торчала кость. Она так и повалилась на песок с прибитой к голове рукой.

Я огляделся… и понял, что это был один из последних.

Другие нападавшие или сражались в своём последнем бою, или отступали обратно на бархан. Не все, некоторых доставали стрелки: кто-то стрелял луком, кто-то… какой-то трубкой, в которой была стрела, запускавшаяся резким взмахом, будто метаешь копьё.

Ещё несколько минут и осталась лишь тишина…

Защитники выходили вперёд, оглядываясь по сторонам. Несколько групп по два-три человека с разных сторон поднялись на вершину бархана, откуда крикнули, что противник отступил. Оазис, окроплённый кровью, медленно погружался в тишину.

Мне было откровенно насрать, какие потери были у бедуинов. Шагая среди трупов и чувствуя, как пропитавшаяся кровью одежда неприятно липнет к телу, а кровь засыхает на коже, я искал взглядом Ози. Та была вполне себе в порядке, и даже пореза на ней не было. Каким-то магическим образом она была чиста, будто и не сражалась.

— Блин, ты решил в их крови искупаться? — поморщилась она, окинув меня взглядом. — Тебя кто так сражаться учил?

— Все.

— Все? Кто, ваши курицы? Ты ж весь уделался.

— Как ты? — вместо ответа спросил я.

— Ну… — она огляделась по сторонам, после чего улыбнулась. — Это было прикольно. Не люди, конечно, но всё равно весело.

Весело… у меня убийства не ассоциировались со словом «весело». Хотя и с чем-то плохим они перестали ассоциироваться. Скорее, вынужденная мера, которую ты делаешь без охоты, но и без какого-то отрицания или неприязни.

— Видела их хоть раз? — пнул я ногой один из трупов.

— Слышала. От других агадарок слышала, что тут в пустыне живут разные народы, которые привыкли к жаре и отсутствию воды. Высушенные, с длинными руками и ногами изгнанники с собственных земель.

— Раньше они были другими? — бросил я взгляд на мумию.

— Ага. Более… живые. Ну так мне рассказывали, я их сама в первый раз вижу, если честно.

— А кто их изгнал с их земель?

— Мы, — гордо выпятила грудь Ози, явно этим гордясь.

Хотя гордиться было нечем, будем честны. Но не то чтобы во мне тут справедливость взыграла, просто я наглядно мог лицезреть, как происходит делёж территорий и что происходит с теми, кто не в состоянии отстоять их силой. По факту вся история этого мира, впрочем, как и нашего, строилась на костях тех, кто оказался недостаточно сильным или слишком доверчивым, чтобы отстоять своё право.

И так взглянешь на это и думаешь — а ведь всадники так и отвоёвывали свою территорию. Всех, кто не хотел