После развода — в ведьмы. Бывший муж и прочая нечисть - Виолетта Весна

Я повторила ответ вслух. Именно это и произошло бы через три дня: незавершённый проявитель останется на столе. Пока мы не знали будущего, но уже выбрали цену.

Для резервуара поставили второй общий план камеры и отметили декоративное основание как непроверяемую без вскрытия зону. Юрист «Баланса» заранее запретил разбор оборудования. Отказ приобщили к плану, чтобы внешне целая крышка не воспринималась как проверка всего резервуара.

— Восемьдесят секунд — долго, — сказала я.

— Первые сорок занимает не магия, а разъяснение решения, — ответил Роман. — Его нельзя сократить без риска отмены.

— Тогда я начинаю готовить проявитель заранее, но активирую после фразы «договоры приостановлены».

— Согласовано.

К вечеру схема была готова. Денис подтвердил участие и сообщил, что привезёт оригиналы согласий и резервуар «Баланс» для демонстрации безопасности продукции. Роман разрешил резервуар только после досмотра и размещения вне красной зоны.

Я не верила в его безопасность. Поэтому внесла отдельный солевой поддон и наблюдение за печатями.

После репетиции пришло решение внутренней проверки Арсения. Ему объявили выговор за несвоевременное раскрытие конфликта и пропавшего приложения. На три месяца ограничили число разрезов за смену и обязали пройти лечение руки. Увольнения не было.

В решении отдельно указывалось: самоотвод подан добровольно до распоряжения начальника, материалы переданы полностью, попыток повлиять на нового инспектора не зафиксировано. Это не отменяло нарушение. Зато показывало, что произошло после него.

Открытая часть занимала шесть страниц. Я прочитала не только итог. На второй странице стояло, что Арсений сообщил о старом акте через два часа после его обнаружения в архивной копии. На третьей — что после поцелуя прошло четырнадцать часов до моего требования независимого инспектора и ещё девять до назначения Романа. Комиссия назвала этот срок неоправданным, хотя никаких решений в промежутке Арсений не подписал.

— Вы собирались заявить сами? — спросила я.

— Составил черновик утром. Не отправил до вашего требования.

— Почему?

— Пытался придумать, как остаться специалистом по объекту. Это и было продолжением конфликта.

Он мог сказать, что хотел защитить меня или лучше всех знал источник. Возможно, обе фразы были бы правдой. Но главное заключалось в том, что он искал форму сохранить контроль.

— Что изменилось?

— Вы потребовали не обещание честности, а другого ответственного. Я понял, что любое моё участие должно начинаться после вашего решения и решения Белова, а не до них.

Этот ответ не делал прошлое безопасным. Он показывал усвоенную границу.

— Вы можете обжаловать ограничение, — сказала я.

— Могу. Не буду.

— Почему?

— Тесты руки ухудшились после ярмарки. Ограничение совпадает с медицинской рекомендацией.

— А выговор?

— Заслужен.

Он не ждал, что согласие с наказанием заставит меня смягчиться. Просто отвечал.

— Моё условие выполнено, — сказала я, прочитав открытую часть решения. — Проверка закончена.

— Да.

— Вы согласны с выговором?

— Да. С формулировкой о служебной записке спорить не буду. Ограничение руки считаю разумным.

Мы поднялись в квартиру над лавкой. Электрик закончил проводку, муниципальную воду подключили по отдельной линии, не связанной с источником. Мебели всё ещё почти не было: диван Милы, стол, две чашки и заклеенные окна.

Я впервые принесла сюда чемодан полностью. Не распаковала, только поставила у стены. Арсений заметил, но не спросил, означает ли это переезд.

Мы проверили окна перед дождём. Одну раму тянуло закрыть сильнее, но тогда старое стекло могло треснуть. Я предложила временный уплотнитель. Арсений измерил щель и записал размер, не заказывая материал за меня.

— Завтра куплю, — сказала я.

— Могу забрать по дороге, если пришлёте марку и сумму.

— Пришлю. Внесём в расходы лавки.

— Я не претендую на долю за уплотнитель.

— Дело не в доле. Я хочу видеть, сколько стоит дом.

— Тогда чек оставлю.

Этот разговор был прозаичнее поцелуя и важнее обещания «я всё сделаю». Мы могли обсуждать сквозняк, не превращая помощь в право распоряжаться.

Мы поужинали хлебом, сыром и помидорами, потому что кухня ещё не выдерживала включённую плитку и обогреватель одновременно. Арсений спросил, что произойдёт после слушания, если залог снимут.

— Возьму кредит на ремонт, — ответила я. — Верну лабораторию, сдам экзамен. Если не снимут — подам в суд и продолжу торговать через кафе тем, что разрешено.

— А Североград?

— Не возвращаюсь. Не потому, что вы здесь. Я решила это до нашего поцелуя.

— Хорошо.

— Почему хорошо?

— Я хочу быть с вами. Но не хочу однажды услышать, что из-за меня вы отказались от прежней жизни и теперь я обязан оправдать решение.

Я отложила нож.

— Я уже однажды сделала мужа объяснением всех своих выборов. Больше не собираюсь. А вы после слушания?

— Останусь в отделе, если внутренняя проверка позволит. Лечение руки прохожу независимо от исхода. К вам не переезжаю и общего счёта не предлагаю.