После развода — в ведьмы. Бывший муж и прочая нечисть - Виолетта Весна

В центре схемы не было моего имени. Оно стояло на одной из ветвей рядом с остальными.

— Непривычно? — спросила Мила.

— Очень.

— Хочется всё перепроверить самой?

— Я уже перепроверила контрольные суммы.

— Тогда хотя бы честно.

Она поставила передо мной тарелку и отказалась обсуждать слушание, пока я не поем. На этот раз я не назвала заботу попыткой управлять: могла отказаться от еды и продолжить работу. Я выбрала суп.

На второй день мы составили план публичного слушания. Мне предстояло рассказать о разводе, невнимательно подписанном служебном приложении и годах, когда Денис распоряжался моей работой. Город услышит то, что я предпочла бы оставить личным.

Адвокат предложил закрыть часть о браке. Это сохранило бы детали личной жизни, но позволило Денису представить подписи без контекста: опытный технолог добровольно делегировал полномочия, а после развода передумал.

— Если открываем, в запись войдёт всё, — предупредил он. — В том числе ваша фраза, что вы не читали часть приложения. Её будут цитировать отдельно.

— Можно ограничить вопросами полномочия на недвижимость?

— Комиссия ограничит. Публичные каналы — нет.

Я представила заголовок: «Ведьма призналась, что подписывала не читая». Он был унизительным и правдивым ровно настолько, чтобы скрыть подлог.

— Открываем, — сказала я. — Но заранее выкладываем полную хронологию документов и текст пункта восемь. Не оправдание, а первоисточник.

Роман согласовал публикацию незакрытых материалов. Мила предложила записать короткое обращение. Я отказалась: до слушания факты должны говорить через документы, а не через более удачную камеру.

Вместо обращения мы подготовили справочный лист: какие полномочия я дала, каких не давала, когда зарегистрирован залог, какие решения пока предварительны. Каждая строка имела ссылку на номер акта.

Я согласилась на открытый режим. Закрытая процедура позволила бы Денису позже назвать решение местью бывшей жены. Публичная стоила дороже, зато свидетели видели порядок.

Оставался риск нового морока. Мы знали, что договорный состав слабеет, когда питающие его соглашения официально приостановлены перед независимыми свидетелями. Для полного удержания требовались одновременно решение Романа, проявитель связи и порог вокруг документов.

Я позвонила Арсению.

— Это личный звонок с профессиональной просьбой, — сказала я. — Мне нужна проверка схемы контура к слушанию. Руководство и окончательное решение остаются у меня и Романа.

— Готов проверить как привлечённый специалист. Изменения только с вашим согласованием.

— Риск для руки?

— Один разрез безопасного диапазона. Второй — только после оценки чувствительности. Это войдёт в план.

— Приходите завтра к десяти в кафе.

— Приду.

— Профессиональная просьба закончена, — сказала я.

— Тогда личный вопрос. Как Зоя Петровна?

— Перелом стабильный. Сегодня спорила с врачом о точности формулировки «умеренная нагрузка».

— Значит, восстанавливается.

— Это медицински недоказанный, но убедительный признак.

Мы оба замолчали. После поцелуя и самоотвода разговоры стали осторожнее, зато ни одна пауза не требовала немедленно заполнить её обещанием.

— Я скучаю по вам, — сказал Арсений. — Это не просьба изменить условия.

— Я тоже скучаю. Условия не меняются до решения проверки.

— Понимаю.

Я закончила звонок с желанием увидеть его и без обязанности сделать это раньше выбранного срока. Оказывается, чувство выдерживало границу лучше, чем страх.

Я посмотрела на список задач. В нём стояли фамилии Милы, Зои, Ирины, Романа, Арсения и моя.

Впервые эта таблица не казалась перечнем долгов. Это была система резервов: если один человек падал, остальные не позволяли исчезнуть его работе.

Я не справилась одна. Я наконец перестала требовать от себя именно этого.

ГЛАВА 17. Круг добровольных свидетелей

В день двадцать третий мы разметили павильон цветной лентой.

Красная зона — стол документов и возможный источник договорного следа. Жёлтая — работа комиссии. Зелёная — свидетели и выходы. Мила отвечала за людей и резервную камеру. Роман — за приостановку спорных договоров и доказательства. Зоя участвовала по видеосвязи и могла остановить мою настройку. Арсений проверял магическую схему.

Каждый получил отдельный лист согласия на участие в аварийном плане. Свидетель мог отказаться сидеть в павильоне и дать показания заранее. Сотрудник мог выйти из группы до начала без объяснения. Камеры снимали общую процедуру, но не крупные планы медицинских данных.

Тамара Львовна, пострадавшая на ярмарке, прочитала лист дважды.

— Если я уйду до конца, мои показания отменят? — спросила она.

— Нет, — ответил Роман. — Вы сможете закончить их письменно. При тревоге выходите сразу, даже если вас ещё не опросили.

— А если увижу, что они опять подменяют воду?

— Сообщаете ближайшему сотруднику и не подходите к резервуару.

Она подписала участие и потребовала место у выхода. Другой свидетель выбрал дистанционную связь. Его решение не выглядело менее смелым и не уменьшало ценность показаний.

Ирина пришла с адвокатом. Её