После развода — в ведьмы. Бывший муж и прочая нечисть - Виолетта Весна

Комиссия временно приостановила лицензионную процедуру из-за нарушения доказательственного хранения. Вины мне не предъявляли, однако лаборатория перестала считаться безопасной до экспертизы камеры, пломбы и замка.

— Можно было не оставлять образец здесь, — сказала я Роману.

— Решение было моим, — ответил он. — Шкаф соответствовал требованиям. Подмена показывает доступ к реестру номеров и камере. Ваши действия после тревоги правильные.

— От этого сырьё не вернётся.

— Нет.

Я добровольно сдала журнал практики и ключи от лаборатории. Не потому, что обязана была признать нарушение, а потому, что любые пробелы сейчас работали бы на Дениса.

Арсений вышел последним. Чувствительность руки сохранилась; разрез был один.

— Зоя просила не оставлять вас одну, — сказал он.

— Она в скорой успела руководить моей личной жизнью?

— Сказала дословно: «Проследи, чтобы эта упрямая женщина поела».

— Это хозяйственная часть.

— Тогда могу выполнить как частное лицо?

— Можете купить два бутерброда. Я поеду в больницу.

Мы сидели в коридоре приёмного отделения до вечера. Арсений не обсуждал дело. Принёс еду, чай и зарядку для телефона. Когда врач сообщил, что перелом стабильный, я впервые за день позволила себе закрыть глаза.

Он сидел через одно кресло, оставив между нами место для моей сумки. Правую кисть раз в десять минут сжимал и разжимал по назначению медика.

— Чувствительность вернулась? — спросила я.

— На мизинце хуже обычного. Завтра проверят снова.

— Вы могли отказаться от разового допуска.

— Мог. Областная группа приехала бы через сорок минут. Загрязнение ушло бы в соседнюю вентиляцию раньше.

— Я не спрашиваю, почему согласились. Я проверяю, что это был ваш выбор.

— Мой. Не ваш долг и не приказ Зои.

Я кивнула. Хотелось пересесть ближе, но утреннее ограничение внутренней проверки ещё действовало. Вместо этого протянула ему закрытую бутылку воды. Он взял левой рукой.

— Когда проверка закончится, — сказал Арсений, — я всё ещё хочу встретиться на площади.

— Если закончится и если Зою не поведут на операцию.

— Оба условия принимаю.

Он не попросил обещать больше.

Телефон завибрировал.

На корпоративную почту пришёл договор от Дениса. Он снимал залог, оплачивал лечение Зои и переводил мне восемьсот тысяч — в обмен на лавку, источник, отказ от претензий и заявление, что морок возник из-за моей неопытности.

Срок действия предложения — до восьми утра.

— Он знает про Зою, — сказала я.

Арсений не попросил показать письмо.

— Это материал дела. Отправьте Роману.

Я переслала договор. Потом открыла банковское приложение. После аренды, анализов, ремонта, закупки оборудования и сырья у меня оставалось меньше половины прежних накоплений. Торговать было нечем. Лицензия остановлена. Зоя в больнице из-за помещения, которое я решила восстановить.

Роман прислал короткое подтверждение: договор принят как новый материал, не отвечать, исходное письмо сохранить с техническими заголовками. Я выгрузила файл целиком, а не переслала только текст. В служебной информации стояло время создания — семнадцать двадцать две, уже после вторжения и госпитализации Зои.

— Само время ничего не доказывает, — сказала я. — К этому часу о происшествии могли сообщить официально.

— Но шаблон и условия всё равно относятся к способу давления после аварии, — ответил Арсений. — Передайте Роману файл целиком.

Я так и сделала. Не добавила в письмо выводов об исполнителе подмены: договор их не подтверждал.

В договоре лечение Зои называлось «добровольной социальной компенсацией без признания ответственности». Оплата прекращалась, если я публично обсуждала происшествие или участвовала в претензиях третьих лиц. То есть помощь существовала, пока пострадавшие молчали.

Отказ от претензий распространялся не только на меня, но и на «связанных со мной лиц». Я юридически не могла отказаться за Зою, Милу или клиентов. Пункт был либо неисполнимым, либо рассчитывал на то, что я снова приму чужое право решения как своё.

Я отметила три строки и закрыла файл. Предложение не становилось менее выгодным на ближайшую неделю. Просто его цена перестала помещаться в цифре восемьсот тысяч.

Восемьсот тысяч решали все ближайшие проблемы. Ценой подписи под ложью и источника, которым уже дважды кормили морок.

Я не подписала. Но впервые оставила договор открытым на экране дольше минуты.

ГЛАВА 16. Не справляться одной

В семь пятьдесят утра я открыла договор Дениса снова.

За ночь цифры не изменились. Восемьсот тысяч, снятие залога, лечение Зои. До срока оставалось десять минут.

Я заполнила фамилию и дошла до приложения об отказе от претензий. В нижнем колонтитуле стоял внутренний номер шаблона: ПС-1406.

До поля подписи оставалось два экрана. Система показывала сумму перевода и зелёную кнопку «Подтвердить». В больничном коридоре всю ночь горел свет; Зоя спала после обезболивающего, я считала стоимость ухода, очистки и нового сырья.

Договор решал ближайшие расходы в