Пасечник - Дмитрий Николаевич Матвеев

— Ах ты молодец какой! — обрадовался егерь, наглаживая пса. — Ну и добытчик! И сам, поди, наелся, и о хозяине позаботился.

Пришлось вновь брать у девушки нож, потрошить зайца и жарить мясо на деревянных палочках, пусть и без соли. Байкал в один глоток сжевал всю требуху и теперь смачно похрустывал косточками безвременно почившего зайчика. А Терентьев, убрав на утро половину приготовленного, принялся без спешки жевать мясо. Не слишком вкусно, да. Зато сытно.

Покончив с трапезой, егерь осмотрел пациентку. Ей не стало лучше. Но и хуже не стало, что уже само по себе было неплохо. Привязанный к ране пучок сфагнума почернел, и Терентьев швырнул его в огонь. Пламя зашипело, отплевалось желто-зелёными языками, отфыркалось чёрным дымом, да таким удушливым, что Терентьев поневоле закашлялся.

Можно было сколько угодно не верить в мистику и колдовство, но факт свидетельствовал однозначно: уже доходившую девчонку на этом свете удержала горсть заговоренного мха. Егерь же с одной стороны воспитывался сугубым материалистом, а с другой был человеком рациональным. Если некое действие принесло пользу, надо его непременно использовать в схожих ситуациях.

Иван повторил наговор над пучком свежего мха, более-менее надёжно закрепил его поверх раны и вернулся на свою лежанку. Теперь на него, сытого и утомлённого, навалилась сонливость. Он подтянул пса поближе к себе, проверил, что лом всё так же под рукой и, наконец, заснул тем глубоким сном без сновидений, какой так ценят японцы.

Глава 3

Очнувшись, Маша Повилихина не сразу поняла, где находится. С одной стороны телу было тепло, с противоположной — холодно. Над головой склонились еловые ветви, словно бы в беспамятстве, спасаясь от монстра, она закатилась под ёлку, где и вырубилась окончательно.

Бок на том месте, которое зацепил кабан, жгло и дёргало. Голова была ожидаемо тяжелой, к тому же лежала на чём-то твёрдом и неудобном. Спину нещадно кололо. Девушка попыталась повернуться, но проклятая слабость! Она полностью сковала тело, даже элементарное движение рукой удавалось лишь с большим трудом. Впрочем, тот простой факт, что Маша до сих пор жива, с лихвой перекрывал все неудобства. Это просто чудо, что мутировавший кабан её не нашел.

Сколько ей пришлось бежать без остановки? Она не думала об этом. Долго, далеко. Наверное, тот смутно знакомый парень, встретившийся в лесу, оттянул на себя монстра, давая ей шанс на спасение. Но это верная смерть! Жаль, симпатичный… был. Маша готова была даже всплакнуть, если бы у неё были на это силы.

Наконец-то удалось приподнять руку. Маша принялась ощупывать себя и тут же обнаружила отсутствие защиты. В первую очередь — нагрудника. Она не помнила, чтобы снимала его сама. Значит, кто-то её нашел, избавил от снаряжения и закатил под ёлку! А где же добыча? Девушка дёрнулась было вскочить, но была остановлена убедительным «Р-р-р-р», раздавшимся где-то совсем рядом с головой.

Спорить со зверем, умеющим так рычать, не хотелось. Тогда Маша принялась осторожно крутить головой, надеясь увидеть чуть больше и понять произошедшее чуть вернее. Вновь прозвучало предупредительное «Р-р-р-р» и следом за ним оглушительно громкий басовитый гав. Повилихина больше не пыталась шевелиться, чтобы не провоцировать своего сторожа. Ей оставалось лишь бешено перебирать в уме варианты: кто мог знать о ней, о её добыче и о направлении бегства.

Она успела вспомнить лишь пару человек, когда совсем рядом раздались шаги, а следом и голос, явно мужской. Молодой, приятного низкого тембра, вполне спокойный и даже успокаивающий.

— Что, Байкал, наша гостья пришла в себя? — спросил голос. — Сейчас поглядим, насколько помогло лечение, а после попытаемся добыть что-нибудь на обед. От зайчика ничего не осталось, даже косточек. Разве только воспоминания.

Под еловыми лапами возникла голова парня. Того самого, вчерашнего, о котором Маша успела немного погоревать.

— Та-ак, что здесь у нас? — с интонациями опытного детского доктора произнес парень.

И в следующую секунду полез прямо туда, к ране. Маша дёрнулась — вернее, попыталась дёрнуться, — но безуспешно.

— Спокойно-спокойно, — продолжил отыгрывать доктора нахал. — Я только посмотрю.

Твёрдые сильные пальцы пробежались по коже, а потом бок резануло болью, да так, что девушка зашипела, чтобы не закричать в голос.

— Тише-тише, кошка, — улыбнулся незнакомец. — Уже всё. Я только повязку сменю.

Он оглядел зажатый в пальцах мерзкий с виду пучок неизвестной травы. Весь почерневший, издающий невыносимое зловоние.

— Ох, как много было гадости! — скривился самозваный лекарь.

Швырнул пучок в ту сторону, с которой шло тепло. Там пыхнуло, затрещало, даже немного полыхнуло. «Костёр!» — догадалась Маша. А парень уже держал в руке похожий пучок, только зелёный и свежий. Побормотал что-то над травой и приложил к ране. Еще немного повозился, видимо, фиксируя повязку, и пропал из поля зрения. А бок резко прекратил болеть. Напрягшаяся было девушка расслабилась.

— Полежи ещё немного, сил у тебя сейчас мало, — вновь прозвучал голос парня. — Найду какую-нибудь еду, покормлю. Найду воды — напою. А Байкал тебя постережет, от зверья да от плохих людей обережет.

— Гав! — подтвердил Байкал.

Прозвучало несколько шагов, и всё стихло. Маша вновь осталась одна, зато мысли её пустились вскачь, обгоняя одна другую. Выходит, этот парень в одиночку и без оружия завалил монстра, который легко вынес всю её группу, который её саму гнал по полям-лесам и, в конце концов, загнал. Получается, он сам по себе, с голыми руками, сильнее изменённых зверей?

Если бы хватало сил, Маша помотала бы сейчас головой: слишком уж невероятным оказался вывод. А в мозги уже стучалась следующая мысль: парень каким-то явно магическим образом спас её от демонического яда и попытался, хоть и неумело, замаскировать свои действия. Не принимать же всерьёз эти пошептушки над сорняками! Впрочем, не ей вызнавать секреты рода. Не померла — уже хорошо. Но что с неё за лечение потребуют — тот ещё вопрос.

На этом месте голова начала кружиться, мысли — путаться, и девушка провалилась в глубокий сон. Всё-таки она была ещё слишком слаба.

Вновь Маша очнулась в сумерках. Бок уже не болел, и слабости в теле не ощущалось. Рядом потрескивал костёр, шумно ворочался Байкал: чесался, зевал, сопел. От костра тянуло дымом и запахом еды. Желудок тут же выдал хозяйку, откликнувшись громким урчанием.

— Ага, проснулась! — отреагировал парень. — Вот и хорошо. Сможешь сесть? Сейчас ужинать будем.