Гунны в отношениях с Ближним Востоком и Римским Западом - Рубен Левонович Манасерян

Вожди Басих и Курсих

Источники сохранили имена гуннских вождей первой половины V века: Ульдин (Huldin), представленный в источниках «царем» (рексом), т. е. единоличным вождем, деятельность которого падает на 400–408 гг. (Marc. com. Chron. р. 68); Донат, Харатон, принявший римское посольство в 412 г.[50], братья Октар, Мундзук и Ругила (Руа), разделившие власть над гуннскими племенами в 420-х гг.; племянники Ругилы Бледа и Аттила, правившие сообща с 434 г. по 444 г. Для IV столетия, ознаменованного стремительным выходом гуннов на международную авансцену, труд Иордана знает только одного предводителя — царя по имени Баламбер (Balamber-rex Hunnorum).

В событиях V века имена Басиха и Курсиха не засвидетельствованы. Важно указать, что Басих и Курсих — «мужи из царских скифов», т. е. происходят из того же господствующего в гуннском обществе племени, что и Аттила[51]. Не случайно, что воспоминания об их походе сохранились при дворе Аттилы. Басих и Курсих — «архонты» огромного числа гуннов, их вожди. Термин «архонт» указывает на обладание ими высшим рангом в военнополитической иерархии гуннов. Перед нами, по всей видимости, пример совместного руководства военным предприятием племени двумя авторитетными вождями, которые, не исключено, могли совместно исполнять также и управленческие функции в племенном объединении (союзе?). Подобная практика известна в истории первобытных обществ[52].

Попытки отнести поход Басиха и Курсиха в V столетие и тем самым сделать их современниками Ульдина, Ругилы и его братьев, либо Аттилы и Бледы могут создать трудности в хронологии правителей царских гуннов. Решающее возражение против таких попыток, однако, состоит, как уже было отмечено, в том, что они не находят своего подтверждения в армянских источниках, которые дают связную картину отношений Армении с ее непосредственными соседями и с кочевниками предкавказских степей в первой половине V века.

В сообщении Приска указано, что поход Басиха и Курсиха произошел задолго (πάλαι) до 449 года, когда о нем стало известно Ромулу. Вопреки этому сообщению источника, по мнению Н. В. Пигулевской, «около 448 г. Басих и Курсих, принадлежавшие к войску Аттилы, «мужи из царских скифов» и начальники многочисленного войска напали на пределы Ирана…»[53]. Нельзя не сказать, что приведенное мнение не подтверждается свидетельствами Егише и Лазаря Парпского: именно вторая половина 440-х гг. в Армении — время нарастания конфликта армянского общества с Сасанидским Ираном. Из приведенной цитаты, однако, следует, что гунны проходят по Армении незадолго до начала антисасанидского восстания 449–451 гг. и обрушиваются на Иран, хотя об этих событиях у армянских историков нет ни слова! Поход Басиха и Курсиха на Восток не согласуется и с фактами гуннской истории этого времени, с наступательными действиями гуннов в Западной Европе (Галлии) в 433^439 гг. против бургундов и багаудов в качестве союзников Западной Римской империи и активной их политикой на Балканах (441֊ 448), направленной против Восточной Римской империи (вторжения 441–443 гг. и 447 г.)[54].

Уход в 430֊е или 440-е гг. с европейских театров военных действий больших масс кочевников далеко на Восток должен был быть замечен римской стороной. Отнесение похода в V век (430^440 гг.) дано без учета и такой характеристики состояния общества гуннов, как голод, что также противоречит их господствующему положению в этот период.

Е. А. Томпсон, подробно пересказавший сообщение Приска, оставляет без внимания его свидетельства, имеющие хронологическое значение. Приурочивая поход к периоду между 415–420 гг., Томпсон доводов в пользу своей датировке не приводит[55]. (Он упоминает вторжение гуннов во Фракию в 422 г.[56]). Впрочем, отнесение гуннского вторжения в Мидию к 415–420 гг. не учитывает политической ситуации в Армении в эти годы. Именно 415–420 гг. отмечены усилением иранского господства над Арменией, которая непосредственно оказывается под контролем Сасанидской державы. Иездигерд I (399–420), после смерти Врамшапуха в 415 г., в обход наследственных прав его сына Арташеса посадил на армянский престол собственного сына Шапура (415–420). Этот царь-зороастриец на престоле христианской страны правил, опираясь на расквартированные в Армении персидские войска. Моисей Хоренский сохранил эпизоды, показывающие рост напряженности между армянской знатью и персидским (зороастрийским) окружением Шапура.

Согласно Моисею Хоренскому, царствование Шапура в Армении не было омрачено каким-либо вторжением извне. В 420 г., после смерти Иездигерда I, он спешно покинул Армению в надежде занять иранский трон.

Приведенные соображения могут лишь свидетельствовать в пользу вывода, что время Басиха и Курсиха, «архонтов» царских гуннов — это IV век, его вторая половина.

В самом рассказе Приска можно отчетливо выделить указания, имеющие значение для определения хронологии событий.

Ромул сохранил важное сообщение о том, что немало времени спустя после мидийского похода — в дальнейшем (ύστερον), Басих и Курсих прибыли в Рим для заключения военного союза[57] (όμαιχμία). Посол Западной империи Ромул явно выделяет это событие. Нелишне, следовательно, подчеркнуть что до этого момента отношений между этими гуннскими вождями и Римской империей не существовало. Подчеркнем также и тот, данный в сообщении Приска, факт, что прежде чем прибыть в Италию Басих и Курсих находились достаточно далеко от границ Римской империи — раз уж не были установлены с ней отношения — и настолько далеко, что совершили поход в Мидию.

В своем рассказе Ромул опустил все события, произошедшие «в дальнейшем», за время пути Басиха и Курсиха в Италию после их ухода из Мидии. Видимо, эти события были хорошо известны его собеседникам и, могли быть связаны с переходом гуннов по причерноморским степям на запад. Примечательно, что Ромул счел нужным отметить договор о военном союзе Империи именно с этими вождями, так как скорее всего, должен был иметь в виду один из первых договоров Западной Римской империи с гуннами.

Когда и на каких условиях мог быть заключен этот военный союз (дца1%рла)?

Предварительно можно предположить, что он не должен был отличаться по своему содержанию от договоров, которые заключала с варварскими племенами поздняя Римская империя. Правомерно будет также связать этот союз с таким важным в отношениях гуннов с Западной Римской империей событием, как их утверждение в Паннониях — западно-римских провинциях в 377 г.[58] Р. Гюнтер, не рассматривавший рассказ Приска о Басихе и Курсихе, полагает, что гунны могли быть поселены в Паннонии в качестве федератов — самоуправляемых военных союзников империи[59]. Свидетельство Приска о военном союзе, который Басих и Курсих заключили с западно-римским правительством, говорит в пользу данной точки зрения.

Кажется, мы не ошибемся если допустим, что поселившись в Паннониях на основании договора о военном союзе с правительством императора Грациана, гунны приняли на себя обязательства по защите этих провинций от постоянно их беспокоивших квадов и сарматов. В 374 г., за