Четыре касания тьмы - Амалия Мо

Воспоминания – единственное, что держало меня, не позволяя тронуться умом. Я постоянно прокручивала в голове моменты, в которых была счастлива…

И против воли всё чаще думала о Демиане.

Причина, по которой я всё чаще плакала. Он не заслужил, чтобы я убила его, но не уверена, что смогу сопротивляться. Каково ему будет видеть меня… чудовищем…

Скрежет. Сквозняк. Чьи-то шаги – и я ощутила, что руки и ноги освобождают от ремней.

– Пора, – заявил чей-то голос, и я поняла, что этот час настал.

Меня рывком подняли на ноги и приказали двигаться. Не связывали, не закрывали глаза.

Зачем? Я всё равно не могла смотреть никуда, кроме своих ног, которые едва передвигались.

Я родилась человеком… Росла в семье, где меня любили: мамино тепло заполняло дом, а папины руки были моей первой и самой надёжной опорой.

Моё самое первое воспоминание – качели во дворе. Папа толкал меня всё выше и выше, и казалось, что я вот-вот улечу в небо. Ветер в лицо, смех, руки, готовые подхватить…

Толчок – и я оказываюсь в большом зале. Кажется, я уже была здесь, но теперь не уверена. Альвар стоял посредине и обернулся, увидев меня.

– Моя прекрасная Роза! – размеренными шагами он подошёл ко мне, взял за руку и провёл к единственному стулу в центре помещения. – Присаживайся.

Я не хотела, но сделала так, как было приказано. Не было сопротивления, даже крупицы… Опустившись на стул, я увидела, как Альвар приковывает мои руки к подлокотникам.

– Приятно удивлён твоей покорности. Я ожидал, что с тобой будут проблемы, но… – чудовище погладило меня по голове, как домашнего питомца. – Ты просто невероятна, и я жду не дождусь, когда мы сможем как следует порезвиться.

Я постаралась отключиться от его голоса, представляла, что случится чудо, что Демиан спасёт меня, как сделал это однажды. Он бы ворвался в этот зал и прикончил Альвара одним ударом. И я бы больше никогда не пыталась убежать от него. Напротив, поселилась бы в его спальне, ожидая прикосновений и слов, которые обжигали и согревали одновременно.

– В тебе примерно четыре литра крови. Одному мне будет многовато, поэтому я пригласил на ужин моих прекрасных девочек, – сказал Альвар, хлопнув в ладоши.

Дверь распахнулась, и в зал вошли две девушки. Они шли медленно, почти синхронно, как дрессированные звери, и только звяканье цепей, волочившихся по плитке, выдавало, что каждая из них была на поводке.

Первая – смуглая, с длинными чёрными волосами, стекающими по плечам, как тёмная вода. Вторая – светлокожая блондинка с аккуратным каре, подчёркивающим острые скулы. Обе были в одинаковых длинных платьях цвета глубокого вина, ткань мягко скользила по полу, а в их улыбках не было ни капли тепла. Обе были актирами и, судя по выступившим клыкам, очень голодными.

– Обычно на них нет цепей, но мне захотелось создать для тебя представление. Смотри, скоро ты будешь такой же идеальной!

Рука Альвара легла на мой затылок, сжимая волосы и заставляя держать голову прямо.

– Ты идеально впишешься в их компанию. Вообще девочек куда больше, но я взял самых любимых. Когда уедем отсюда, познакомишься с остальными, – хватка ослабла, и ублюдок принялся поглаживать. – Милая, можешь подойти.

Темноволосая встала на четвереньки и поползла ко мне, очевидно, получив сигнал к действию.

Первый укус прорвал запястье, и воспоминания рассыпались, как стекло. Боль пронзила, тёплая кровь потекла, и я заскулила, как раненый зверь.

– Её зовут Сомиль, – хриплый смех за спиной разорвал тишину. – Моя самая первая девочка в коллекции. Такая красивая, что я не мог позволить себе уничтожить такую красоту.

Голос Альвара звучал почти нежно, и от этой нежности было хуже, чем от боли. Этот тон говорил о том, что у него всё спланировано и нет ни капли сомнений.

Я сжала кисть, пытаясь вырвать руку, мешая актиру жадно вгрызаться, но цепи держали крепко. Кожа горела, мышцы дрожали.

– А это моё последнее творение – Микаэлла, – произнёс он, и из полумрака выползла девушка. На коленях. Сломанная, с пустыми глазами. – Она была непокорна. Пришлось научить её послушанию.

Он провёл рукой по её светлым волосам как по шерсти домашнего животного.

– Фас!

Новый укус – теперь во вторую руку – вырвал крик из горла, такой, которого я сама не узнала. Мир двоился, качался, вспышки боли глушили сознание. Качели, папины руки, солнце – всё это утонуло в реальности и тошнотворном смехе.

Я чувствовала, как что-то уходит из меня вместе с кровью. Не только сила. Всё, что было мной. И понимала: назад дороги нет.

– Ты будешь моей, – склонившись, прошептал Альвар. Его пальцы заботливо убрали прилипшую прядь со лба. – Я научу тебя быть очень хорошей девочкой.

– Ты… сдохнешь… – теряя связь с реальностью, ответила я и тут же получила отрезвляющий удар по лицу.

– Я не разрешал тебе отключаться! Ты прочувствуешь всё! Знаешь, за время моих экспериментов бывали и неудачные, но я научился всё доводить до идеала. Нужно просто держать человека на грани жизни и смерти. Чем дольше он борется, тем выше вероятность успешного обращения.

Боль не исчезала сразу, но переставала быть острой. С каждой секундой она гасла, отступала, как если бы тело перестало сопротивляться. На её место пришёл холод. Он расползался по рукам, ногам, добирался до груди, делая дыхание коротким и тяжёлым.

Мелкая дрожь прошла по позвоночнику – сначала едва заметная, потом сильнее, сбивая ритм сердца. Пальцы подрагивали сами собой, плечи сводило. С каждым глотком крови у меня уходила чувствительность: звук, свет, запах – всё становилось глухим и далёким.

Актиры, припавшие к моим рукам, начали двоиться. Я будто видела галлюцинации… а может, так и было.

– Интересно, о чём ты думаешь? Какое твоё последнее воспоминание? – Альвар склонился и схватил меня за лицо, поворачивая к себе.

– Демиан…

Последовал удар, которого я не ощутила. Голова просто дёрнулась в сторону, и комната на мгновение потеряла чёткость.

– Будешь себя плохо вести – я заставлю тебя убить всех, кто был когда-то тебе дорог! Ты будешь очень голодна, а голодный актир способен на многое. Как насчёт твоей матери? Слышал, что ты с ней не общаешься…

Кажется, я заплакала. Не уверена на сто процентов, но на