Безбашенный - Кира Сорока

— Уходи, пожалуйста. Ты мне неприятен.

Ильдар медленно смыкает и размыкает веки, губы растягиваются в ядовитой улыбке.

— А в чём дело, Лиза? Тебе неприятна собственная суть?

— Какая суть? Ты ничего обо мне не знаешь! Я не... Я не сплю с твоим отцом!

Боже... Да мне и говорить об этом противно!

Ильдар не меняется в лице, нацепив на себя лживую маску доброжелателя и всезнайки.

— Не парься, я уже переварил то, что отец изменяет матери. Правда, немного зацепило, что он спит с моей ровесницей. И тратит кучу бабла на твой интернет. А мне кое-что зажал.

— Уходи, — я иду в прихожую. — Разговор окончен. Похоже, ты уже сказал всё, что хотел.

— Вообще-то, да, — Ильдар забирает бомбер, подходит ко мне. Его рука ложится на полку под зеркалом. — Это от отца.

Когда он убирает руку, я вижу на полке деньги. Не задумываясь, хватаю их и припечатываю к груди парня. Но не успеваю отдёрнуть кисть — он ловит мои пальцы и сжимает.

— Не упрямься. Я сейчас замаливаю свой грешок. Ведь я же посмел обидеть его фею... Просто прими деньги.

Удерживая мою руку в своей, вновь кладёт купюры на полку.

Во мне поднимается волна гнева. Хочется орать и топать ногами. Но даже если буду захлёбываться слезами, доказывая, что я не любовница Фридмана, это не поможет. Люди верят в то, во что хотят верить. Это я давно усвоила. Поэтому подавляю первый порыв — это я тоже умею. Хорошо научилась сдерживаться и закрываться, воспитываясь в детском доме. Там разное бывало...

— Уходи, — выдёргиваю руку.

Ильдар молча уходит, тихо прикрыв за собой входную дверь. Дёрнувшись к ней, запираюсь на замок. Сползаю на пол и закрываю лицо ладонями.

Ощущение такое, будто на меня вылили ведро помоев... Но почему? Ведь мнение этого Ильдара меня не интересует! Однако нечто подобное наверняка будут говорить за моей спиной и в стенах офиса Давида Руслановича. И именно так я буду выглядеть в глазах его сотрудников.

Вспоминаю брезгливый взгляд Ангелины Васильевны. Я для неё — бедная сиротка, которая является любовницей состоятельного бизнесмена Фридмана.

Одна из. Так сказал его сын.

Ужас... Ужас, ужас!!

Не пойду туда работать! Ни за что не соглашусь на встречу с Давидом Руслановичем. Всё. Точка. Хорошо, что у меня теперь есть работа в клубе. Я не упущу этот шанс.

Спасибо Дану...

Глава 4

Дан

— Даня, это ты?

Слышу голос матери, едва залетаю в гостиную.

— Я!

Шагаю вверх по лестнице. Через пару минут меня уже здесь не будет, в клубе ждут друзья. Зашёл переодеться.

— Даня, подожди!

Мама торопливо идёт следом. Замираю на последней ступеньке, растягиваю губы в доброжелательной улыбке и разворачиваюсь к ней.

— Да, мам? — хлопаю глазами с видом полного кретина.

Они меня содержат — я веду себя как пушистый котёнок. Я привык.

Мама проводит рукой по моим волосам, приглаживая их. Потом ласково треплет за щёки.

— У нас гости, Даня. Переоденься во что-нибудь приличное, — её взгляд перемещается на мою футболку. — Рубашку надень хотя бы. И спускайся, ладно?

— Мам... — делаю шаг назад, не переставая улыбаться. — Мне ехать надо.

— Не спорь! — она напускает на себя строгости, хотя у неё это выходит чертовски плохо.

Моя приёмная мать — это что-то среднее между Маргарет Тэтчер и королевой Елизаветой. Наверняка в молодости она была горяча, а сейчас... она просто постарела. А мой приёмный отец вылитый Сталлоне. Они, кстати, почти ровесники.

— Давай, поторопись, ждём тебя, — говорит мама, спускаясь вниз.

Плетусь в свою комнату. Какие, бл*ть, гости? И зачем нужен я?

Вообще-то, мою жизнь в этой семье можно назвать беззаботной. Лёгкой. Мои приёмные родители в вечных разъездах и путешествиях по миру. Своё отсутствие они компенсируют безлимитом на банковской карте. Они любили проводить время со мной, когда я был мелким. Примерно лет до двенадцати. А потом как-то остыли, что ли. Может, просто наигрались в родителей?

А потом остыл я. С ними мне скучно, поэтому я с ними не путешествую.

Напяливаю рубашку. Я — пушистый бесхребетный котёнок, да. Пусть будет так.

Меняю джинсы, носки, кроссовки. Даже причёсываюсь. И с той же дебильной улыбкой спускаюсь вниз. Из столовой слышатся голоса.

— Дина будет поступать на медицинский. Сами понимаете, диплом, можно сказать, уже у неё в кармане. А ваш сын где планирует учиться?

Говорит это какой-то мужик. Ему отвечает мой отец.

— На юридический пойдёт. У нас там тоже всё схвачено.

— Отлично! Нам сейчас приходится очень часто оставлять Дину одну, — продолжает этот мужик. — Новая клиника в Германии требует нашего постоянного участия. Было бы неплохо, если бы Даниил смог присмотреть за нашей дочерью. Конечно, если мы сможем ему доверять.

Что за дичь несёт этот тип?

Захожу в столовую. Четыре пары глаз устремляют на меня взгляды. Мои родители, какой-то мужик в костюме и... молоденькая блондиночка. Она оценивающе разглядывает меня, а я — её.

Это за ней, что ли, я должен присматривать? Нахрена? И почему я?

Нет, она ничего такая. Но у меня друзья, вечеринки, планы... Планы на другую блонди. Эта Дина вообще сейчас не вписывается.

— Даниил, познакомься, — щебечет мама. — Альберт Вениаминович, наш давний друг. А это Дина — его дочь.

Пожимаю руку мужчине. Он с застывшим лицом смотрит на мои татухи.

Ну не образец я для подражания, да. И находиться в моём обществе твоей Дине очень опасно. Лучше бы тебе понять это сразу и свалить в туман.

— Присядь, Даниил. Мы пьём чай! — строго говорит отец, увидев, что я не тороплюсь присоединяться к ним.

Опускаюсь на стул рядом с Диной. Поворачиваюсь к ней, протягиваю руку и пожимаю тонкие пальчики. От девчонки пахнет ванилью. По мне — слишком приторно.

— Привет.

— Привет, — игриво хлопает ресницами.

Отворачиваюсь. Вопросительно смотрю на мать. Улыбка кретина давно сползла с моего лица.

Разговор за столом возобновляется. Для меня повторяют то, что я уже услышал: Альберт Вениаминович с женой открывают клинику в Германии, а их дочь будет учиться здесь. Но каким боком это касается меня?

К счастью, это чёртово чаепитие наконец-то заканчивается. С Диной за всё время мы не перебросились и парой фраз. Хотя её интерес к себе я почувствовал однозначно, меня вообще это не торкнуло. Давно не торкает...

Девчонки — они как вещи. Красивые и не очень. Продаются и покупаются...

— Мне уже можно уйти? — смотрю на маму, когда гости наконец удаляются.

— Минутку, Даня. Я хотела рассказать тебе про Дину