Записки водолазного старшины. Взгляд зоолога-натуралиста - Сергей Юрьевич Гагаев

человек, что и говорить, не джентльмен. Звали шамана Кыргын. Его гнусным душевным порокам подстать была и внешность: маленький, кривоногий, с колючими глазками и ехидным ртом. Справиться с ним никто не мог. Правда, однажды нашёлся смельчак, который на происки шамана ответил прямым в челюсть, но вылетевшие от удара зубы злодея превратились незамедлительно в больших чёрных воронов и заклевали насмерть бунтовщика. Разумеется, у шамана была красавица дочь. Имя девушки, к сожалению, затерялось в складках прошедшего времени. Как водится у красавиц, она была своенравна и непослушна. Естественно, никакого там страха и почтительного трепета перед именитым папашей. Мало того, однажды она влюбилась в прекрасного юношу, который явно был не во вкусе шамана Кыргына. Отец строго настрого запретил встречаться с этим молодым человеком, только красавица не послушалась. К тому же, в один прекрасный день они сговорились бежать и убежали бы, если бы шаман не узнал об этом. Разгневанный пуще обычного, он стал насылать порчу на доброго юношу и заодно на свою дочь, но от переизбытка злости что-то там, в заклинаниях, перепутал, а может быть стар стал, но как-то получилось, что превратил сам себя в скалу. А влюблённые поженились и зажили счастливо. Однако, видно, их мучила совесть, что, мол, старик вроде бы как из-за них пострадал. Вот и стали они отвозить на эту скалу еду, надеясь, наверное, что отец ею воспользуется. Да какое там! Разве скала будет питаться, пусть это даже самый вкуснейший и свежайший копальхен[5]. Короче, подманили они туда птиц, которые там до сих пор гнездятся и украшают скалу продуктами своей жизнедеятельности. Вот такая история.

Скала Кыргын. Фото В. В. Потина.

Спустя два часа мы пришли к скале Кыргын. Она торчала одиноко, как перст из воды. Мне почему-то стало жаль шамана. Я сфотографировал скалу на память. Над ней вились чайки. Дно вокруг, после обследования, оказалось богато заселённым различными организмами. На девятиметровой глубине встречались в избытке водоросли (бурые и багрянки), моллюски многих видов (в том числе и мидии), бокоплавы, губки и полихеты. Я подумал, что вся еда, которую принесли старику-шаману, наверное, очутилась на дне и вскормила столь разнообразный и хорошо развитый биоценоз. Вероятно, от качки, а может быть от необыкновенного морского воздуха, в голову иногда приходят весьма необычные мысли.

На обратном пути тот же рассказчик заметил, что моряки не любят заходить в эти места. Считается, что скала Кыргын притягивает людей колдовством и путает мысли. По поводу первого я скептически улыбнулся, а второе – меня несколько встревожило. Вернувшись домой, я заглянул в «Топонимический словарь Северо-Востока СССР». Слова «Кыргын» там, к своему удивлению, не нашёл. В книге было только «КЫРГЫНАЙВАЯМ», что означало в переводе с чукотско-корякского – река, текущая от сухой горы. Значит, «кыргын» – сухой, так вот что означает имя старого шамана. До сих пор сомневаюсь, что история, которую услыхал – не выдумка моряка. Право, не знаю. Только, как ни странно, несмотря на то, что прошло уже немало лет, меня всё тянет к этой одинокой скале с непривычным названием «Кыргын».

Короткий рейс в пролив Лонга

Один весьма уважаемый мной человек однажды заметил, что если чего-то очень ждёшь и это, наконец, приходит, то кажется неожиданным. Вот так, с нетерпением, мы ждали прибытия в Певек гидрографического судна «Георгий Максимов», осознавая с каждым уходящим днём всё отчетливее, что намеченная экспедиция в пролив Лонга может и вовсе не состояться в этом году по банальной причине – приходу зимы. Но чудо свершилось, и судно опередило зиму. В начале октября мы, сгибаясь от тяжести свалившейся на наши плечи удачи, изнывая под весом незамысловатого экспедиционного скарба, медленно поднялись на борт. Здесь всё было чудным: и маленькая каюта на двоих, и старые знакомые, и сердитый старпом, и даже хриплый голос, объявлявший запоздалым гостям о последней возможности покинуть судно перед выходом в море.

Медленно и почти незаметно судно отошло от стенки, а мы, увлечённые разговором о предстоящем путешествии, узнали об этом спустя несколько минут, увидев в иллюминатор скользящий мимо обшарпанный борт какого-то сухогруза.

Причиной нашей поездки послужило обнаруженное экспедицией ААНИИ под началом А. В. Чирейкина в марте-апреле 1991 года так называемое «аномальное пятно». В проливе Лонга, недалеко от мыса Шмидта температура у дна оказалась зимой положительной, +0,7 °С, и это в Арктике!!! Воображение рисовало фантастическую картину: оазис на выходе гидротермальных источников, новые виды животных или, напротив, – безжизненное дно. Что же в действительности, в основе всего? Какие обитатели и в каком количестве там обосновались? Вот что нас волновало.

Гидрохимик Игорь Золотухин и я – гидробиолог, оба из лаборатории мониторинга среды Певекского УГМС, попали на судно не случайно, нас пригласила в экспедицию Светлана Павловна Гусарова, давешняя наша знакомая. Она не первый год возглавляет «Ледовый патруль». С ней обычно работают гидрологи, их в этот раз представляют молодые ребята – студенты и юная дева – Яна, увеличивающая энтропию вселенной на отдельно взятом судне. Сеть наших станций меньше гидрологической: просто немыслимо отобрать такое количество проб вдвоём за столь короткое время, которое отпущено нам на экспедицию.

Хорошая погода осталась в Чаунской губе. Как только мы вышли за мыс Шелагский, подул свежий ветер. Как это здорово – покачиваясь, засыпать, лёжа в койке, слушая шелест волн и глядя на звёзды в иллюминатор. Но совсем другое дело – работать на палубе в такую погоду…

Утром следующего дня, после сытного завтрака, вдвоём выбрались на палубу подготовить всё для взятия проб. По правому борту остался печально известный мыс Кибера. Его каменистый берег, верно, помнит дату: 19 июля 1989 г. здесь потерпел авиакатастрофу борт ледовой разведки – АН-26. Среди десяти погибших были наши товарищи – гидрологи из Певекгидромета В. И. Марьинский и Ю. А. Шарыгин, а также гидрологи ААНИИ А. Е. Кожевников и капитан наставник В. И. Глушак. Пятиметровый крест из лиственницы – ещё один скорбный памятник покорителям Севера – отсюда не виден, слишком далеко мы проходим от мрачного берега.

Прежде чем рассказать о дальнейшей нашей деятельности, наверное, следует остановиться на том, как животные со дна моря попадают на предметный столик бинокуляра. Достав донный грунт с помощью специального приспособления под названием дночерпатель, вытряхиваешь его в подходящую для этой цели ёмкость, а после помещаешь на сита и промываешь из пожарного шланга забортной водой. Жарко при этом бывает крайне редко. В резиновых перчатках работать весьма неудобно, так как на сетке обычно остаётся много молоди моллюсков, червей и всякой другой живности, которую иначе как пинцетом не соберёшь. С ними нужно обращаться очень деликатно,