Эффект тёмной материи - Qrasik

Вернувшись, наклонился. На полу валялся пистолет азари, выроненный ею в процессе фатальной перегрузки. Я поднял его, взвесил в руке — приятная тяжесть. С интересом осмотрел конструкцию: элегантная вещица.

Данг.

Короткий, сухой хлопок масс-ускорителя. Тяжёлая пуля, разогнавшаяся до околозвуковых скоростей, вышибла остатки сознания из хрипящего тела. Синяя окончательно обмякла, конвульсии прекратились, и в комнате воцарилась тишина.

Я натянул на себя свои вещи, а поверх них — кое-что из экипировки азари. К счастью, габаритами синяя от меня не сильно отличалась, так что обновки сели не как влитые, но достаточно удачно. И пока я возился с креплениями и застёжками, измученные нейроны паренька взбунтовались.

Странное дело: после всего пережитого — переноса сознания, шока, этой ментальной вакханалии — внутри образовалась пугающая пустота. Эмоции буквально не включались. Я мыслил подчёркнуто рационально, почти по-машинному, но в мою голову лезли не мои желания, а навязанные стереотипы азари и паренька, чей опыт я только что поглотил. Моё естество буквально требовало устроить перформанс.

Я распахнул двери и вышел из спальни.

Данг. Данг. Данг-данг. Данг.

Саларианцы, караулившие снаружи в ожидании результатов, попросту не успели осознать, что дверной проём заполнил не привычный силуэт их специалистки. Они соображали быстро — чертовы лягушки славились реакцией, — но я был быстрее.

Я подошёл к телам. Один из саларианцев был ещё жив — он отчаянно пытался отползти, оставляя на полу кровавый след. Я наступил на пальцы выжившего и, сам того не ожидая, разразился словами, которые слышал во множестве образов, что вытянул у азари:

— Человечество… ещё существует? — произнёс я фразу на языке, который ещё никто из людей не знал.

— Не… не понимаю… — захрипел ксенос, подрагивая всем телом, но я усилил нажим. — Больно… Ааа!!! Да! Существует! Заключено перемирие. Мир!

— Благодарю за доставку к месту нашей спецоперации, — ответил я с оттенком театрального сожаления. — Самостоятельно добраться до Цитадели в нынешних условиях было бы… затруднительно.

— Что? Ты…

— Немного жаль, что предназначение не доведено до конца, — я позволил себе лёгкую, почти азарийскую меланхолию. — Было бы любопытно взглянуть на гибель такого огромного пустотного объекта. Миллионы жертв… что может быть более восхитительным?

— Я… я не… — его глаза округлились, стали ещё больше, хотя они и так были на выкате.

Данг.

Я оборвал его недоумение одним точным выстрелом.

— Вижу же, что ты безнадёжен, — вздохнул я, глядя на остывающее тело. — А ведь взрыв — это искусство.

03. Я просто ребёнок… честно

**

То, что моя новая основа, мой новый мозг, измученный слиянием с азари и переполненный чужими воспоминаниями, возжелал какой-то дури, — вполне объяснимо и даже нормально. Можно сказать, ожидаемо. Однако, застрелив того саларианца и отпустив до боли глупую шутку, я всё же успокоился и начал действовать значительно рациональнее.

Из-за специфики Цитадели я не мог просто так выйти на улицу и делать что вздумается, даже несмотря на то, что теперь знал местные нравы и многих полезных существ. Нет, если бы люди уже стали полноправной частью пространства Цитадели, такой глупой проблемы не возникло бы. Однако сейчас автоматические системы безопасности воспринимали бы меня очень своеобразно. Говоря прямо, я бы слишком быстро «спалился»: будучи аномалией, я бы постоянно провоцировал автоматику дергать своих владельцев для уточнения ситуации, ведь отклонения от нормы — это почти всегда признак чьей-то хакерской или криминальной деятельности.

Выбор у меня был невелик, поэтому первое, что я сделал, — получил доступ к личным компьютерам этих инопланетян. В этом мире их называли инструментронами. По большей части это были браслеты, которые носили на руке. Конечно, классические компьютеры здесь тоже встречались, но воспринимались как профессиональные рабочие станции и стоили дорого. Да и, по здравому размышлению, особого смысла в них, кроме как для узких специалистов, не было.

С инструментронами оказалось проще: в этом мире они стали своеобразным стандартом, пришедшим из глубин истории, когда ещё жили мифические протеане. Да и форм-фактор браслета оказался на удивление логичным и удобным для большинства разумных видов — по крайней мере, для тех, что населяют Галактику на данном этапе.

Хотя кому я вру — они банально удобны тем, кто тусуется вокруг Цитадели и не более того. Но вернёмся к инструментронам. Эти штуки обладали забавным механизмом безопасности. В большинстве своём они работали только на руке владельца или на его броне, если это был специализированный инструментрон или дополнительный модуль к нему. Да-да, для нас, жителей эпохи принудительной сдачи биометрических данных, такая защита казалась максимально убогой, потому что инструментроны проверяли лишь наличие паттерна, но они никак не проверяли, что этот паттерн — плоть хозяина, или что сам хозяин всё ещё жив. Да что там — они даже не проверяли, что он ещё тёплый.

Так что привычные для меня методы обхода таких систем работали и здесь. И это многое упрощало. Так как я вытянул из азари из этой ардат-якши очень много образов о её жизни, то я знал и её пин-код, который использовался не только для смены владельца устройства, но и для других задач. В общем, эта информация была слишком востребованной, а значит, она гарантированно попала и в мой мозг. Минута возни с креплением — и вот вам, пожалуйста, я стал новым обладателем очень полезной и востребованной штуки.

Мой мозг опять засбоил, и нестерпимо захотелось сказать голосом Терминатора что-то вроде: «Мне нужны твои трусики и косметичка» — но я, прикладывая неимоверные усилия, поборол это безумное желание. В конце концов, то, что меня сейчас ни одна живая душа не услышит, ещё не означает, что я сам себя не услышу.

Сначала я пытался использовать инструментрон так, как это и задумывалось его разработчиками. Потом попытался улучшить взаимодействие привычным для себя образом.