Камчатка-блюз - Игорь Мальцев

войны. То есть на самом деле – всего ничего. Тут то и дело медийные кампании и частные всхлипывания – кто чего украл тридцать лет назад, и битва такая, словно это было только вчера. А для 1965-го война – это всего двадцать лет. Тут можно много чему удивляться, но больше всего удивляюсь тому факту – что мы уже тогда знали F–4 Phantom от Макдоннелла-Дугласа. А немецкие самолеты – машины страшного врага, который вот только-только был побежден, – нет. Мессершмитт? Что?

Есть у меня теория. Вот идешь из дома в клуб, где библиотека, а в библиотеке работает мама. И проходишь обязательно мимо матросского кубрика – не дай бог назвать это казармой. Это у вас, у сапогов, «казарма»; у нас – кубрик. А оттуда несется песня под гитару «Мой „Фантом“ стрелою быстрой в небе голубом и чистом с ревом набирает высоту». Товарищи моряки проводят личное время культурно, при помощи музыки и пения. Может, оттуда мы и знали, что такое F–4 – «Фантом».

А скорей всего – потому что часть наших отцов регистрировала выходы авианосцев c военно-морской базы США, Йокосука, Йокогама. Взлеты, переговоры, посадки – всю активность совсем недалеко от наших границ. Потому что Дальний Восток, Север – это все и всегда было прежде всего про границу. И только потом про амурского тигра и лосося с крабом. Седьмой флот, все дела – даже название «Мидуэй» нам о чем-то говорит. А «Мой „Фантом“ стрелою быстрой в небе голубом и чистом» – это чистая апроприация от обратного. На вахте мы эти ваши «Фантомы» прослушиваем, а в свободное время про него поем в народной дворовой песне в кубрике. Дальний Восток – плавильный котел народов и культур. А мы что хотим, то и сплавляем. Только подноси. Имеем право. Мы тут живем.

Если уж начинать рисовать. Я помню даже, как именно стояли дома в нашей новой воинской части радиоэлектронной борьбы. Что тоже не является больше секретом – спросите Шеварднадзе, зачем он их всех убил. А также судьбы и труд тысяч моряков и офицеров, которые служили в местах, где люди стараются вообще не жить – от Североморска и Большого Камня до Петропавловска–50 и поселка Ключи.

Все воинские части в таких местах были построены примерно одинаково. Одна половина – это все, что нужно для службы: от свинарника (вежливое название «хозчасть») до котельной, плюс клуб с киноустановкой и библиотекой, ну и казарма. А другая – жилая и, конечно, футбольное поле без травы. Улиц как таковых не было и быть не могло. По-моему, почтовый адрес на всех был один. Вообще на всех.

Зато дома все как-то назывались, обычно по фамилии какой-нибудь офицерской семьи. И только два дома назывались по цвету стен – Белый и Розовый, и были они больше двух этажей в высоту.

С этажами на Камчатке надо поаккуратней. А то будет, как в ноябре 1971 года, когда некоторые выпрыгивали из окон. Но это было в Петропавловске, а он далеко. Моряки на суше из окон не выпрыгивают. А на море нет окон. Там иллюминаторы.

И вот в том самом Белом доме было положено начало коллекции удивительных людей. Людей, которые возможны только на Севере и Дальнем Востоке. Они или воспитаны Севером, или их притягивает Север – как раз потому что они северного масштаба личности. Будучи совсем юным, я поначалу даже не понял, с чем, то есть с кем, столкнулся.

Причем приходят такие люди в твою жизнь как бы совершенно случайно. Как в плохо закрытую дверь – практически бесшумно.

В таких северных частях и гарнизонах есть начальные школы. Так как школьников на пять классов не хватает (в первом три человека, во втором – один, в третьем примерно так же), то все дети занимаются в одной комнате, максимум в двух. Да, в этом есть что-то от картины Маковского 1883 года. Но у господина художника это немножко обличение царского строя, а у нас довольно весело.

И была у нас учительница Гертруда Глебовна. Как вы понимаете, такое имя сначала трудно выучить, а потом невозможно забыть. А еще она была нашей соседкой в Белом доме. Поэтому она и делилась с нами кое-какими сведениями о себе.

Ее девичья фамилия была Травина. А стало быть, ее отцом был Глеб Травин.

Людям, которые требуют себе велодорожек, латте и никогда не спешиваются на «зебре»: что вы можете знать про Глеба Леонидовича Травина?

Глеб Травин не ездил по велодорожкам от заботливого мэра. Глеб Травин – это как раз идеальный пример титана, достойного северной природы. А еще того времени, когда свершился великий выброс человеческой энергии. Вот видели, как извергается Ключевская сопка с облаком на десять километров в небо? Не видели. Ну, что-то типа того, только в масштабе целой страны.

Можно считать его нашим, камчатским, хоть и был он из Пскова. Но уже к концу 20-х (тех 20-х, не этих) он был в Петропавловске на коммунальной электростанции, пока она строилась, и стал на ней электриком. Электричество – модная, яркая тема для эпохи ар-деко. Для Камчатки вдвойне важная тема – ведь до сих пор электросеть Камчатки никак не связна с энергосистемой страны. Ну так, для справки.

Но у электрика Травина была мечта. Похоже, затея состояла в том, что провести как можно больше времени без электричества. Да вообще безо всего. Травин хотел совершить кругосветное путешествие на велосипеде. Но советская власть не очень повелась на эту идею. И тогда Травин решил проехать вдоль границ СССР. Один. Без вертолетов МЧС и страховки.

Удивительно мудро повело себя камчатское начальство – оно решило поддержать идею молодого физкультурника. Горисполком специально для него заказал настоящий американский байк, хотя, конечно, их тогда так не называли. Новенький «Принстон–404» цвета пролетарской революции. Через некое акционерное общество.

Вот современный человек, если вдруг решил прокатиться на велосипеде не то чтобы по всему Северу страны, а, например, из Москвы в Нижний Новгород, как он подготовится к путешествию? Ума не приложу. Пластиковую карту, воды немного и что еще? Рюкзак с фотоаппаратом или можно обойтись смартфоном?

Глеб Травин купил на свою зарплату электрика камеру Kodak. Нигде не сказано, как именно можно было купить американский фотоаппарат в 1928 году, сидя на Камчатке, но мы вообще многого не знаем про то, что происходило в таких местах в 20-е годы.

А еще в дорогу Глеб собрал: три килограмма галет, кило шоколада неустановленного производителя, лекарства, инструменты и одежду разную.