Камчатка-блюз - Игорь Мальцев

И тогда еще помнили, что на мысе Лопатка лежат обломки американских самолетов, которые были потеряны ими во время боев с японцами. И один «Дуглас» нашли потом рядом с аэропортом Елизово (с ударением на Е, если вы забыли).

Консервы зашли американцам, и наши зарядили следующую партию уже с исправной этикеточной машиной. Все как надо – блестящие баночки с бумажной этикеткой Kamchatka. Внутри крабовые ноги, о которых мы еще сложим стихи и песни.

Американцы, чуткие к маркетингу и брендингу, выкатили претензию – это совсем не те консервы, о которых договаривались. Пришлось возвращать Chatka. С тех пор по всему миру их так и знают. С прикольным креативным названием. «Всем попробовать пора бы, как вкусны и нежны крабы». Баночка 150 грамм 76.89 евро за штуку нынче.

Старосоветские люди до сих пор рассказывают про вечноголодные годы, когда в магазинах не было ничего, кроме баночек с крабами.

Мы, младосоветские жители Камчатки (но не камчадалы), можем дополнить картину: даже в унылом продовольственном ландшафте рыба в кляре и крабовые ноги по 3.50 рублей за килограмм оставались константой. И это сильно скрашивало потребительскую корзину раннего, а также позднего брежневизма.

Наверное, самым запоминающимся в этой картине был этот контраст – между общей весьма ограниченной гастрономической картиной и натуральным люксом в сегодняшнем понимании: ну как же – это камчатские крабы! Мы шли после работы за парой-тройкой килограммов краба (недорогого, как вы заметили), брали пару ящиков «Жигулевского», собирали гостей и доставали обычные ножницы. И да – надо было застелить ковролин газетами, иначе жить в квартире будет невозможно. Запах крабовой жидкости неистребим.

У каждого люкса есть обратная сторона. А сам люкс – понятие договорное. Как, скажем, красота или уродство.

Кто про что, а я опять про еду.

Как в любом приличном городе, в Петропавловске был (и, я надеюсь, до сих пор есть) мясокомбинат. Его флагманским продуктом были пельмени. Пельмени вообще были центральным социальным конструктом. Может быть, этот комбинат и выпускал что-то еще мясное, но основным народным продуктом были-таки пельмени. Остального ширнармассы не видали. И еще важней были «пельменные». Некоторые имели народные названия типа «Три поросенка». Я даже не буду говорить, что та пельменная так называлась только потому, что там рулили три невероятные, шикарные дамы.

Ведь так красиво – стоит очередь из голодных мужчин, которые мечтают о пельменях с пивом, лотки с раздачей пустые, потому что все съедается быстрей, чем варится на кухне. И тут выходит Она – в не слишком белоснежном халате, с большими… ну в общем, с большим всем. И медленно-медленно выливает огромный чан пельменей в лотки. Очередь приходит в экстаз от этого кустодиевского эротизма. Недавно посмотрел я «Купчиху» Бориса Михайловича Кустодиева прямо в ГРМ: на столике у нее есть чай, есть арбуз, а также виноград, яблоки, выпечка и варенье.

Пельменей на картине нет. А роскошные плечи из «Трех поросят» – есть.

Так вот насчет роскоши. Когда мясо на полуострове заканчивалось совсем, хотя бы потому что оно все привозное, с «материка», то руководство мясокомбината оказывалось перед выбором: останавливать производство пельменей на неопределенный срок или придумывать что-то очевидное, но революционное. И тогда комбинат начинал делать пельмени из того, что есть под рукой в достаточных количествах, – из лосося. И все такие: «фу-у-у, как можно, какая гадость, опять эти рыбные пельмени». Натуральное потребительское дно.

Вполне возможно, это происходило из-за общественной психологической гастротравмы – Камчатка тогда была местом, где даже курятина пахла рыбой. Да в общем, любые животные пахли рыбой – ведь их кормили рыбной мукой. Но тут покусились на святое – пельмени!

И так бы это все и пропало в глубине моей памяти. Только однажды в каком-то парижском ресторане в меню мне попалось что-то там «авек сомон». И вот сижу я и смотрю на четыре гордых пельменя с лососем за двадцать восемь евро (такое не забывается) и думаю: дорогие жители Камчатки, мы были неправы.

Где вы, дамы из «Трех поросят»? Где вы, Кустодиев и Рубенс? Где вы, промышленные пельмени с лососем?

А вот они-то никуда не девались.

Пельмени «Камчадалочка» – кижуч, кета и гребешок, полкило за 3.80 евро. Почему в евро, а не в рублях? Да потому что хочется кинуть эту мороженую коробку на тот парижский ресторанный стол: «Видали? Вот это „авек сомон“!» От нового камчатского мясокомбината, который даже не помнит, что курица и свинья могут пахнуть рыбой. Ну, разве что в китайском ресторане.

Но вы же заметили, что маркетологи опять вспомнили про камчадалов? Причем, судя по лого на коробке с пельменями, они даже знают, о ком они говорят, – там изображена круглолицая девушка в условно национальном костюме.

И тут мы обращаемся к теме плавильного котла народов под названием Дальний Восток. И, в частности, к тому, кто же населял и населяет Камчатку.

Для начала: все колебания в количестве населения тут связаны сугубо с политическими и административными решениями властей, а вовсе не с естественными процессами демографии. Ведь в начале XX века народу тут было совсем мало, тысяч тридцать, и вдруг в 1939-м происходит скачок аж до ста. Но вовсе не потому что внезапно сюда приехали десятки тысяч за туманом и за запахом тайги, нет. К тому же тайги как таковой на Камчатке нет. За тайгой – это в Приморье, господа.

Просто к тому моменту в состав Камчатской области включили и Чукотский, и Корякский национальные округа, а потом поставили базу подводных лодок, тогда еще дизельных. Конечно, сложно себе представить, как можно из Петропавловска управлять такой гигантской территорией – вплоть до Анадыря и мыса Дежнева – без развитой гражданской авиации хотя бы в виде парка вертолетов. А еще хуже – без интернета. Да и с дорогами тут напряженка. До сих пор. А может быть, они и не нужны. Это будут не то что золотые дороги, а просто бриллиантовые. Хотя от Октябрьского и Усть-Большерецка до Усть-Камчатска добраться можно. И таким образом даже переехать с побережья Охотского моря на побережье Берингова. Это примерно третья часть из всех тысячи шестисот километров длины области.

А насчет дорог ворчать вообще-то не стоит. Финляндии дороги на такой же территории необходимы хотя бы потому, что там живет больше пяти миллионов народу, да и ландшафт довольно плоский. А на Камчатке в самые тучные годы население не дотягивало даже до полумиллиона. Причем половина вообще жила в одном городе – в