Товарищ Песня. Музыка Страны Советов - Сергей Цветаев

Кто привык за победу бороться,

С нами вместе пускай запоет:

Кто весел – тот смеется,

Кто хочет – тот добьется,

Кто ищет – тот всегда найдет!

«Песенка Роберта». Она отпечатана в сознании каждого из нас, даже если и присутствует неистребимое желание песенку эту из сознания вытравить. Позабыть, чтобы жить не мешала. А ещё там про стальные мускулы, «про учёных, героев, бойцов» и прочую ерунду. Слова написал Василий Лебедев-Кумач. О его песенных текстах при случае будет разговор особый: «Священная война» – это он; как и «Легко на сердце от песни весёлой…».

Музыку написал Исаак Дунаевский. Вот о нём и поговорим.

Как там у древних?

«Всякому времени должно определить своё несравненное звучание».

Точно так получилось и в предвоенном СССР.

Дунаевский был мастером великим, одним из величайших в принципе. Принявшись за музыку к фильму «Дети капитана Гранта», кажется, всю свою мощь, весь свой внутренний огонь вложил он в воспевание жажды жизни. В воспевание счастья, обретаемого борьбой и трудом, испытаниями духа и тела, которые неизменно и всегда ведут к одному – к Победе.

Величественная, заставляющая выйти из оцепенения обыденности увертюра к фильму – вот пик его творений. Если бы можно было определить нерв эпохи, нерв того великого времени, если бы можно было облечь его в звучащую, зримую форму – это и была бы она, увертюра к «Детям капитана Гранта». Увертюра к приключенческому фильму по роману давно ушедшего в небытие французского автора.

Весь советский проект, вся метафизика его – были одним великим и страшным, никем прежде невиданным, захватывающим дух приключением. С обрыва в бездну, воспарив на крыльях, неведомо откуда взявшихся, и на вере в казалось бы немыслимое, никем и никогда недостижимое вовсе!

Потому и не удивляйтесь – «Дети капитана Гранта» имели ошеломляющий успех. А музыка из фильма, она стала гимном, святой заповедью – пусть и вопреки всему, а наша возьмёт!

А ну-ка, песню нам пропой, веселый ветер,

Веселый ветер, веселый ветер!

Моря и горы ты обшарил все на свете

И все на свете песенки слыхал.

Спой нам, ветер, про дикие горы,

Про глубокие тайны морей.

Про птичьи разговоры,

Про синие просторы,

Про смелых и больших людей!

Несколько слов о Роберте – это ведь он песенку поёт. Роберта сыграл двенадцатилетний мальчишка, школьник Яков Сегель. Помните, как лихо он сидит в седле? Всего-то – верховой езде его обучил за одну ночь Александр Птушко, который служил в Первой конной армии. Тот самый Птушко, что снял в 1935-м «Нового Гулливера» («Моя лилипуточка» – помните?), в 1939-м – «Золотой ключик», а после войны – известные и шедшие по всему миру фильмы-сказки «Илья Муромец», «Сказка о царе Салтане», «Садко».

В 1967-м Уолт Дисней самолично предлагал Птушко «любую кинематографическую площадку Америки». На что Александр Лукич, в свойственной одному ему манере, отвечал: «Благодарствую! Однако ж вынужден вам отказать. Моя съёмочная площадка – моя Родина. Россия!»

А мальчик Яков Сегель вырос, прошёл всю войну, орденоносцем вернулся в мирную жизнь. Отучился на режиссёрском факультете ВГИКа, пришёл на студию Горького и в 1956-м вместе со Львом Кулиджановым снял фильм «Дом, в котором я живу».

Если что, учениками мастерской Якова Сегеля были и Леонид Нечаев, и Станислав Говорухин.

Простая история, правда? Ничего примечательного. Жизнь как жизнь.

Нам бы сейчас такую.

Спой нам, ветер, про славу и смелость,

Про ученых, героев, бойцов,

Чтоб сердце загорелось,

Чтоб каждому хотелось

Догнать и перегнать отцов!

Вот вам и развлекательное синема.

Вот вам и песенки Исаака Дунаевского.

Была там ещё одна, которая, как говорят, «и в труде и в бою помогает». Более прочего именно что в бою – «Песенка о капитане». Тоже на стихи Лебедева-Кумача. И на музыку Исаака Дунаевского. По мне, так лучший заряд бодрости, смелости и веры в Победу из всех существующих в «лёгком жанре» (ох и доставалось Дунаевскому при жизни за этот «лёгкий жанр»).

В лёгком жанре…

Иногда улыбнуться – означает победить смерть.

Это и есть несравненное звучание предвоенной советской эпохи.

Жил отважный капитан,

Он объездил много стран,

И не раз он бороздил океан.

Раз пятнадцать он тонул,

Погибал среди акул,

Но ни разу даже глазом не моргнул.

И в беде,

И в бою

Напевал он эту песенку свою:

«Капитан, капитан, улыбнитесь,

Ведь улыбка – это флаг корабля.

Капитан, капитан, подтянитесь,

Только смелым покоряются моря!»

О пользе пропаганды

Во всяком советском доме, в каждой квартире была стена. И висело на той стене радио. «Тарелка» ещё его называли. И лилось из той тарелки одноканальной – что?

Широка страна моя родная,

Много в ней лесов, полей и рек!

Я другой такой страны не знаю,

Где так вольно дышит человек.

Пропаганда. Правильно? На стихи Лебедева-Кумача и на музыку Исаака Дунаевского. А слушается, даже и сегодня – вот не оторваться.

А почему? А потому что правда.

Страна наша огромная, и нет ей ни конца ни края. И дышится в ней вольно, потому как духу нашему великому только в таких просторах и можно развернуться – аж до хруста в плечах!

Просторы.

Что русскому хорошо, то немцу смерть.

По мемуарам и воспоминаниям, более всего страдали от просторов наших гитлеровские танкисты. Вот был лес, который никак не мог кончиться, сразу за ним начинались бесконечные деревни, а сразу за деревнями – бесконечные поля, а за ними новые, а потом другие… Так, собственно?!

И сидели бы в своём курятнике тесном, где всё конечно. Чего к нам-то попёрлись? Тошнит, укачивает, мозг не считывает расстояний, а всё одно – лишь бы зубами ухватиться и клок оторвать. Сволочи…

А тарелка – она про своё.

От Москвы до самых до окраин,

С южных гор до северных морей

Человек проходит, как хозяин

Необъятной Родины своей.

Как хозяин. Настоящий. Не прискакавший невесть откуда с идеями облагораживания дикарей.

Это тоже называется «пропаганда». И если сделана та пропаганда хорошо, то и работает она безотказно, и всегда приходится к месту.

В том числе