Белые рабы. Последние голоса - Эльбруз Аксой

В статье договора, касавшейся Кавказа, указывалось, что земли Кабарды являются территорией, подчиненной Крымскому ханству, а потому также переходят под контроль Российской империи. Между тем в степях Причерноморья крымские татары были известны как наиболее умелые охотники за рабами. Даже после того как в 1783 году Крым перешел под контроль России, татарские всадники продолжали совершать набеги, конкурируя на Кавказе с черкесскими, абхазскими и абазинскими охотниками за живым товаром.

Первым постоянным русским военным укреплением на Кавказе была основанная еще по приказу Ивана Грозного крепость Терки (Терский город; 1563–1566) в восточной Черкесии. Примерно тогда же стала наблюдаться миграция на Кавказ небольших групп крестьян и появились первые казачьи поселения. В XVIII веке здесь началось возведение целой системы казачьих укреплений, сюда переселялись донские и кубанские казаки; здесь основывались новые города, в частности Екатеринодар (ныне Краснодар). Но только в 1817–1864 годах начался наиболее интенсивный этап заселения Кавказа русскими безземельными крестьянами, казаками и малоросами, которые основывали все новые станицы и хутора, что вызывало бурную реакцию у местных жителей. Черкесы разрушали новые поселения, захватывали пленников и массово продавали их на османских рабовладельческих рынках.

В ответ на стремительное завоевание Российской империей Крыма и Кавказа Османская империя учредила в Анапе новый Суджукский эялет (то есть новую административную единицу, османскую провинцию), планируя с помощью черкесов создать здесь мощную оборонительную линию. Правивший тогда Ферах Али-паша активно способствовал быстрому распространению среди черкесов ислама, что делало Кавказскую войну, помимо политической и территориальной, еще и религиозной, поскольку активное распространение ислама усилило противоречия между местными племенами и Российской империей.

Присоединение Грузии к России в январе 1801 года, реформа административного деления Кавказа и вхождение Грузии в состав Кавказского наместничества, а также блокада побережья Черкесии во время Кавказской войны означали для Османской империи утрату доступа к двум ключевым источникам белой рабской силы. Однако полностью пресечь торговлю рабами между Черкесией, Грузией, Абхазией и Османской империей России тогда не удалось. Доходы от торговли белыми рабами черкесские феодалы использовали для приобретения оружия и боеприпасов, необходимых для сопротивления русским войскам. Правда, некоторые работорговцы переключились на торговлю африканскими рабами.

На невольничьем рынке Османской империи XIX века этническому происхождению белых рабов уделялось значительно более пристальное внимание, чем происхождению рабов африканских. Османы тщательно фиксировали все сделки, в документах подробно указывались племенное происхождение черкесов подлинных и мнимых и фамилия прежнего владельца. Через черкесских работорговцев османы получали (или считали, что получают) детальную информацию о народах Кавказа и о своих рабах.

На протяжении всего XIX века Стамбул оставался не только крупнейшим рынком белых рабов в мире, но и городом, где проживало наибольшее их количество. Рабовладение в домах стамбульской аристократии, существовавшее веками, продлевало себе жизнь за счет белых рабов, которые жили и выживали, выдавая себя за черкесов.

Спрос на рабов напрямую влиял на рынок и цены. Высокая стоимость черкесских рабов базировалась на устойчивой репутации их как верных, нравственных, надежных, чистоплотных и красивых. И если до 1864 года за черкесов выдавали русских и казаков, то после 1864‑го в некоторых регионах болгарских, турецких, армянских, албанских и курдских рабов также стали продавать под видом черкесов.

У меня работала девушка – думаю, курдского происхождения. У нее была проколота правая ноздря, и ни кожей, ни чертами лица, ни фигурой она не походила на черкешенку. Более того, она не говорила на черкесском языке. Несмотря на все это, она утверждала, что черкешенка, поскольку среди пленных черкесы считались выше курдов.

Рабство и обман шли рука об руку, причем не только в случае с белыми рабами, но и с черными, которых в семьях называли «арабскими баджи» («баджи» означает «младшая сестра», так называли чернокожих служанок). На самом деле эти рабыни не принадлежали к этническим арабам и не знали арабского.

С начала XIX века и до 1940‑х годов чернокожие рабыни неарабского происхождения и белые рабыни нечеркесского происхождения занимали свои места в семьях аристократии, являясь одновременно и соучастницами, и жертвами этого обмана. Не только «арабские» баджи и «черкесские» наложницы, но и немусульманские служанки, выдававшие себя за француженок, вводили в заблуждение своих господ.

При этом число рабынь и наложниц в домах знати часто бывало очень значительным. При Пертевниял-султан (1810–1883), пятой жене Махмуда II и матери султана Абдул-Азиза, которая сама была черкешенкой и когда-то попала в гарем в качестве рабыни, количество наложниц после 1864 года достигало 900 человек. Пертевниял-султан тратила огромные суммы на покупку женщин в гарем, причем их цена варьировалась от 75 до 500 лир, в зависимости от возраста и внешних данных. Наличие почти тысячи белых рабынь в гареме династии, а также тот факт, что некоторые из них поддерживали связь с Кавказом, позволяют предположить, что и в крупных городах в домах знати жили десятки тысяч белых рабынь и рабов.

Помимо рабов, в домах османской элиты существовала специализированная оплачиваемая домашняя прислуга. Немусульмане пользовались особым спросом, поскольку считалось, что они более ревностно следуют европейским манерам. В некоторых документах упоминается, что османы-немусульмане, свободно владевшие французским, могли представляться европейцами и находить работу в качестве домашней прислуги с более высокими зарплатой и статусом.

Рынок белых рабов, который ранее активно пополнялся за счет европейцев, захваченных во время походов на Европу, в XIX веке переориентировался на рабов кавказского происхождения. Если в более ранний период торговлю белыми рабами контролировали четыре османских семьи, и каждая семья владела 300–400 рабами, то к началу XIX века такой монополии уже не существовало.

Британский посол в Стамбуле лорд Понсонби в докладе от 27 декабря 1840 года отмечал, что «значительная часть адмиралов, генералов и министров ранее были рабами». Одним из ярких примеров был недолго занимавший должность великого визиря Хюсрев Мехмед-паша (1769–1855), которого турецкий историк-османист крымскотатарского происхождения Халил Иналджик называл «великим представителем рабского уклада». Хюсрев Мехмед-паша занимал целый ряд ключевых постов: был губернатором Египта (1802–1803); был капудан-пашой османского флота, то есть главнокомандующим флотом Османской империи (1811–1818 и в конце 1822), губернатором нескольких эялетов (провинций): Диярбекир, Салоники, Босния, Трабзон. Он сыграл ключевую роль в реформировании османской армии и даже способствовал почти полному отказу от тюрбана в пользу фески (при султане Махмуде II). Хюсрев Мехмед-паша, бывший абхазский раб, помимо прочего, известен тем, что обучал белых мальчиков-рабов, подготавливая их к государственной службе. Около пятидесяти черкесских рабов, прошедших через такое обучение, заняли административные должности и благодаря патронажу паши поднялись по карьерной лестнице.

Между Россией, Англией и Османской империей

Пленение Шамиля в 1859 году привело к подчинению царской Россией восточного Кавказа наряду с территориями Азербайджана и некоторыми территориями Грузии. Костью в горле оставались все уменьшавшиеся земли черкесов, которых еще пять лет русские теснили к побережью Черного моря.

При этом местные народности и племена продолжали воевать между собой. Русские предпочитали не вмешиваться в местные конфликты. На Северном Кавказе осетины продавали в рабство похищенных грузин. Между тем осетинские деревни подвергались нападениям ингушей и других соседних народов, а полученные в таких набегах осетинские пленники становились рабами в Османской империи. В XIX веке сыновей черкесских феодалов российские власти стали забирать в военные школы, расположенные как в центральной России, так и на Кавказе. Лояльным царской власти черкесским князьям правительство охотно раздавало титулы и подарки.

Многие гордые кавказцы считали военную службу в России формой рабства и при первой же возможности примыкали на Кавказе к тем, кто сопротивлялся русским войскам. Но были и такие, как кабардинский князь Темир-Булат из рода Бековичей-Черкасских (1791–1833), который получил военное образование, участвовал в Русско-персидской