Завоеватель. Кровные драконы - Анна Левин

Казимир Хорс, дракон из моей школы, тоже меня задирал. Я обижалась, даже плакала порой, не понимала, почему он так жесток ко мне, пока не выросла, и не осознала, что это были знаки внимания, а не ненависти. Глупые, еще детские, отражающие его неопытность, но явные признаки симпатии. Когда отец отправил Хорса на другой конец материка, я вздохнула с облегчением, ведь в его отсутствие родовитые драконицы утратили ко мне интерес, а Вулко с Ясногором подружились со мной. С их помощью я построила карьеру мечты, и была по-своему счастлива.

Правда, женитьба Кратона немного надорвала мое сердце, но чувства быстро испарились, оставив лишь дружескую привязанность. О Казимире я редко вспоминала, даже лицо его подзабыла, мы ведь двенадцать лет не виделись. По словам Ясногора, Хорс занимается подготовкой к секретному протоколу, но подробностями друзья не поделились. Ну и ладно, пусть лелеют свои тайны, у меня своих забот по горло!

Через несколько дней я устроилась в экипаже, и отправилась домой. Хорошо бы принять драконью форму, и размять крылья, но я везла с собой важные документы, нельзя оставлять их на чужое попечение. Мало ли...

— Что за суета? – проворчал возница.

Мы как раз стояли на границе с соседней провинцией, ждали своей очереди. Крики ввинчивались в сознание, смутный страх охватил меня при виде ужаса на лицах драконов снаружи.

— Эй, что там такое?

Мужчина в военной форме подошел к нам, и приказал взять в экипаж несколько беженцев. Возница только открыл рот, как я перебила его:

— Конечно, мы возьмем с собой этих драконов, но что произошло?

— Ядерная катастрофа в Маре. Вовремя вы покинули город, он стерт с лица планеты.

— Так эти несчастные оттуда? – с трудом вернула власть над голосом.

— Нет, выживших мы не пропустим, чтобы не разнесли радиацию. Это местные жители, с пограничных поселений. Кто мог, улетел сам, но дети до тринадцати лет еще не способны принимать форму дракона, их мы вывозим как можем. Все, езжайте, не задерживайте очередь.

Возница не переставал ругаться всю дорогу, а я прижимала к себе дрожащие тела детей, и едва сдерживала слезы. Будь моя воля – вернулась бы обратно, чтобы помочь несчастным, но военные оцепили территорию, и не выпустят ни единого дракона. Все, кто спасся от взрыва, погибнут от рук соплеменников. Их одежда и плоть пропитаны радиацией, если дать им уйти – весь материк накроет крыло смерти. Но кем мы будем, если опустимся так низко, и не поможем своим же в ужасной опасности?

— Где моя мама? – в сотый раз спросила девочка справа от меня.

— Она найдется, не переставай верить!

— А моя? – с детской наивностью спросил шестилетний мальчик.

— Все будет хорошо, вот увидишь. Поспи немного, ты устал.

Дорога показалась сплошным кошмаром, но по прибытию в столицу нас не пустили. Отправили в лагерь беженцев, где лекари проверили наше состояние, и поместили на несколько дней под наблюдение. Я времени зря не теряла: вызвалась добровольцем, и нянчила детей, раздавала пищу, воду, одежду. Даже после того, как меня отпустили, я попросила остаться с ними, и работала без перерыва, так как находила покой только в помощи беженцам.

Не знаю, как долго протянула бы в таком режиме, но на пятую ночь, пока искала в лагере родителей потерявшихся детей, нашла кое-кого другого. Того, кто должен был навсегда остаться юношеским воспоминанием, а не драконом из крови и плоти.

Глава 8. Встреча

Глава 8. Встреча

Каридад

— Здравствуй.

Его голос изменился, появилось в нем нечто новое, чего раньше не было. Да и внешне от того Казимира, каким я его помнила, мало что осталось. То был восемнадцатилетний дракон, совсем мальчишка, высокомерный, гордый, жестокий в своем убеждении, что он лучше остальных за счет древнего рода и семейного богатства. Хорс красиво одевался, обожал, когда девчонки следили за каждым его шагом, постоянно устраивал какие-нибудь выходки со своими друзьями, и все сходило ему с рук. Наставники хвалили его, даже когда он ничего не делал, и ставили высокие оценки лишь за сам факт его присутствия в тривиальной школе.

Но нынешний мужчина передо мной ничем не напоминал того балагура. Исчезли небрежные смольные пряди, сводившие с ума родовитых дракониц, исчезла наглая улыбка и дерзкий взгляд. Из-под черных бровей на меня смотрели глаза воина – красивые, серо-голубые, но холодные, повидавшие кровь и насилие. Волосы были коротко подстрижены, лицо – тщательно выбрито. Рост и фигура тоже изменились, соответствовали больше полю боя, а не элегантным гостиным.

Когда-то я боялась его из-за повышенного внимания ко мне, и проблем, которые этот интерес повлек. Считала его жестоким, опасным парнем, хотя он был всего лишь глупым мальчишкой, влюбленным юнцом. Спустя годы иррациональный страх показался глупым, я корила себя, что позволила выходкам Хорса повлиять на меня, но при новой встрече былые тревоги воскресли вновь... и на этот раз небезосновательно. Теперь от него разило опасностью, это был хищник, обученный искусству войны. Где бы он ни пропадал все эти годы, приходилось ему несладко. Пережитое оставило след.

— Даже не поздороваешься?

— Прости, не ожидала тебя здесь увидеть. Давно в столице?

— Нет, вернулся несколько дней назад, когда произошла катастрофа.

— А почему ты в лагере? Кто-то из твоих близких пострадал?

— Вулко искал тебя, я пришел ему помочь.

Ох, лучше бы он сидел дома, рядом с ним я всегда чувствовала себя скованно, а мне сейчас не до старых комплексов!

— Я вызвалась добровольцем, помогаю искать родителей потерявшихся деток. Передай Вулко, что со мной все в порядке, я была далеко от центра Мара, когда... когда...

Не договорила, не смогла. Перед глазами мелькали бескровные лица, ночная дорога, колонны военных. И страх, первобытный, всепоглощающий ужас, перед которым даже самые стойкие драконы бессильны.

Хорс смотрел исподлобья, проницательно, отчего я сильнее смутилась.

— Как давно ты спала?

— Намекаешь, что ужасно выгляжу?

— Ты ела с тех пор, как покинула Мар?

— Мы так и будем отвечать вопросом на вопрос?

Наконец я избавилась от оцепенения, разозлилась: почему я должна пререкаться с ним, пока несчастные дети ожидают от меня помощи?

— Все такая же упрямая! – произнес он с усмешкой.

Еще и издевается, гад! Узнаю эту усмешку, хоть что-то не поменялось. Как в школьные времена, будто и не было двенадцатилетней разлуки. Но я