К заветной цели - Наталья Ивановна Бетёва

Поэтому никто из карабашских горняков не удивился, узнав, что именно бригада Шайхлисламова первой вступила в соревнование разведчиков будущего и завоевала звание коллектива коммунистического труда. Бригадир — член горкома партии, депутат городского Совета. «Ему, Кадыму Шайхлисламову, и карты в руки», — рассуждали шахтеры.

СВЕТ МАЯКА

Пример передовиков увлек за собой сначала весь коллектив пятого участка, а впоследствии — всей шахты. Сегодня за звание коллектива коммунистического труда соревнуются все.

Борьба идет упорная. Не только с косностью в технических вопросах, не только с пережитками в сознании, которые, к сожалению, еще встречаются нередко и подчас каменными глыбами лежат на пути разведчиков будущего. Обойти эти «глыбы» нельзя. И взорвать административными мерами не всегда целесообразно. Чаще всего приходится терпеливо возиться, чтобы убрать эти препятствия с дороги…

Не менее упорная борьба идет против стихийных сил природы.

Где-то в старых выработках внезапно вспыхнул пожар. Пришлось отвлечь немало сил от производительного труда.

Чтобы обезопасить труд людей, временно пришлось отказаться от наиболее эффективных методов отработки рудных месторождений. Под угрозой оказалось выполнение обязательств, взятых коллективом в честь XXII съезда партии.

В ненастье свет маяка особенно нужен людям. Именно таким маяком для забойщиков Центральной шахты стала в те дни комплексная бригада коммунистического труда забойщиков Кадыма Шайхлисламова.

Она, как всегда, на самом ответственном участке — подготовке новых блоков. Ни одна минута рабочего времени не пропадает даром у Кадыма и его товарищей.

— Мы должны личным примером доказать горнякам, что обязательства, взятые в честь съезда партии, могут и должны быть выполнены, — говорил бригадир.

Будни забойщиков наполнены самоотверженным трудом, в котором воспитывается чувство товарищества, на деле осуществляется принцип: все за одного, один за всех.

…Обурив дучку — вертикальную выработку для перепуска руды, — бригадир решил проведать своего напарника Торгонина. Не от недоверия к товарищу: Александр — опытный горняк, коммунист. Дела бригады он принимает к сердцу так же близко, как Кадым. Такого нет нужды понукать, ему не надо напоминать о необходимости производительно использовать рабочее время. Просто захотелось узнать, как дела у товарища.

Придя в забой, где работал Торгонин, Кадым не нашел его там. Рядом зиял люк — старый восстающий, заваленный лесом. «Вот бы использовать его для спуска руды, — подумал бригадир. — Только пройдет ли?»

Торгонин появился внезапно, как будто вырос из-под земли, сказал:

— Руду спускать можно. Только нужно очистить люк от леса. Без взрывчатки тут не обойтись. Я уже предупредил запальщика.

— Все-таки надо проверить… — Кадым поднялся, готовый сейчас же спуститься в люк.

— Я уже проверил, — сказал Торгонин.

— Как это — проверил? — удивился бригадир.

— Очень просто: обвязал себя веревкой, закрепил ее и спустился вниз.

Опуститься в заброшенную выработку на глубину двадцать метров — не просто. И бригадир отчитал Торгонина за нарушение техники безопасности. Но не в этом дело. В бригаде коммунистического труда не делят обязанности, не перекладывают их на плечи товарищей, а стараются каждый взять ношу побольше на свои собственные плечи.

Недавно был такой случай. Забойщик Владимир Минаев и его напарник Геннадий Абакшин должны были работать в одну смену с бригадиром.

По привычке брать себе работу потруднее Кадым Абрарович распорядился:

— Я иду бурить дучку на 18-м горизонте, а вам, друзья, — убирать руду в четвертом блоке.

И тут впервые Владимир Минаев — человек с твердой привычкой к дисциплине, воспитанной в рядах Советской Армии, откуда он пришел на шахту после демобилизации, — ослушался командира.

— Дучку пойдет бурить Геннадий, — сказал он и пояснил: — У него и плечи пошире, и спецовку никакой ливень не пробьет. А вы недавно болели, вам в мокром забое нельзя. Правда, Гена?

— Какой может быть разговор? — согласился с другом Абакшин. — Мне вообще бурить больше нравится. Честное слово!

И бригадир невольно подумал: «Какие славные у нас в бригаде ребята! Настоящие товарищи».

…В другой раз, на проходке подэтажного штрека, бригада встретила непредвиденное препятствие: при отпалке обнаружилась старая выработка, в кровле забоя образовались «заколы». Не разобрав их, нельзя было взять руду. Целую смену потратили бригадир и его напарник Торгонин на разборку кровли, а работы — конца-краю не видно. И каково же было их удивление, когда, придя на очередную смену, они узнали, что Абакшин и Минаев уже начали крепление.

— Как же это вы убрать руду сумели? — удивился бригадир.

— А это не мы, — ответил за себя и за товарища Владимир. — Хайдаров с Рязановым постарались.

Галихан Хайдаров, которого все зовут просто Гришей, коренастый крепыш, первый силач в бригаде, и его напарник — высокий темноглазый красавец Иван Рязанов довольно посмеиваются: сам же бригадир не раз учил, что к работе надо подходить творчески. Вот они и натворили… Что сделали? Да ничего особенного. Поставили в удобное и безопасное место машину, под заколами протянули канат и начали скрепером убирать руду. А когда убрали — фронт работы крепильщикам был готов.

— Ох, и хитер ты, Гриша! — сказал ему Торгонин.

Галихан за словом в карман не полез.

— Думать надо, — ответил он любимой поговоркой Торгонина.

Рассказ о буднях бригады будет не полон, если не сказать еще об одном замечательном человеке — Тимирхане Сабитове, общем любимце коллектива. Любят его за ровный спокойный нрав, за неизменную доброжелательность, с которой он относится к каждому товарищу, за высокое горняцкое мастерство, которым в совершенстве владеет Тимирхан. Недаром ему присвоено высокое звание «Почетный шахтер». С бригадиром Тимирхана связывает долголетняя дружба: вместе поступили в школу ФЗО, вместе окончили ее и пришли на шахту. Правда, работали на разных участках, но жили в одном общежитии, одними радостями, а когда обзавелись семьями — поселились рядом на Красной горке — маленькой окраинной улице, одна сторона которой совсем не застроена и поросла нежно-зеленым веселым березняком. И стоят сегодня на этой улице два одинаковых новых дома с голубыми наличниками, похожие друг на друга, как братья-близнецы. Живут в этих домах хорошие трудолюбивые люди, растут у них крепыши-ребята: у Кадыма — двое сыновей, у Тимирхана — дочь и сын.

А если придет в дом соседа беда, ее общими усилиями легче одолеть. Впрочем, одной беды, что случилась недавно с Тимирханом, Кадым до сих пор простить себе не может.

…Кадым и Тимирхан вместе крепили забой на 18-м горизонте. Пилили лес. Вдруг Тимирхан выпустил из рук пилу и тяжело опустился на землю.

— Что с тобой? — бросился к нему бригадир.

— Сам не знаю. Как ножом в живот полоснуло…

Но от предложения бригадира — немедленно идти к стволу и подняться наверх — Тимирхан решительно отказался.

— Сорвать смену? Ни за что. Пройдет…

Кадым знал,