К заветной цели - Наталья Ивановна Бетёва

что уговаривать друга бесполезно. Он не бросит работу. А приступы боли повторялись. Тимирхан, пересиливая себя, упрямо ставил стойку за стойкой. Вот уже поставлены два, три станка, пять…

Когда они вышли из клети, над шахтой была глубокая ночь. С первого же телефона бригадир вызвал «Скорую помощь».

Хирург городской больницы не на шутку рассердился.

— Приступ аппендицита начался часов 12 назад. Где же вы были все это время?

Тимирхан молчал. Сказать врачу, что добрую половину этого времени он провел в шахте, что они с бригадиром сегодня почти в полтора раза перевыполнили норму, он не решался.

Случай с Тимирханом был суровым уроком для бригадира. Надолго запомнился разговор с секретарем партийного бюро Николаем Михайловичем Чуличковым.

— Ненужное геройство, — сказал он Кадыму, когда тот рассказал, как вел себя Тимирхан в шахте. — При коммунизме, наверное, за это судить будут, как за растрату. А нам строить коммунизм. Что же ты не бережешь людей, бригадир? — упрекнул он Кадыма.

Кадым сознавал, что проявил слабоволие, допустив к работе больного товарища. Только ни о каком геройстве Тимирхан не думал. Просто не хотел подвести товарищей, боялся, что сорванная смена отразится на общих показателях бригады. Ее, бригаду, зовут маяком на шахте. А какой же это будет маяк, если перестанет светить?

МЕСТО В СТРОЮ

И маяк светит! Бригада Шайхлисламова с самого начала семилетки работает с большим опережением плана. Она поставила перед собой цель — планы добычи руды выполнять досрочно.

Бригада Шайхлисламова работает на участке Николая Евдокимовича Климова, внешне очень спокойного, чуть медлительного человека, награжденного недавно за долгий и безупречный труд на шахте орденом Трудового Красного Знамени.

Спросите его, что особенно отличает этот небольшой коллектив коммунистического труда от других бригад, и он ответит:

— Коллективизм и общая забота о повышении производительности труда.

Забота о повышении производительности труда! Она возникает в коллективном труде, воспитывается в нем, становится привычкой, чертой характера. Процесс этот длительный и порой совершенно незаметный.

В бригаде, как в семье: растет на твоих глазах сын — ты не замечаешь его роста, пока какой-нибудь случай, поступок не откроет тебе глаза: «Да он совсем взрослый! И похож на отца, как две капли воды».

Разве не так было с Иваном Рязановым? Приехал парень из молдавского села на Урал. До этого шахты в глаза не видел. Слышал только, что заработки у горняков хорошие. Прилежанием особым не отличался, смиренным поведением тоже. В анкете вместо перечня наград и поощрений — запись: «Судим за хулиганство».

Иван ни от кого и не скрывал, что на шахте он — временный человек: «Вот подзаработаю деньжат и уеду обратно в Молдавию». И рассказывал товарищам о своем солнечном крае, о виноградниках, о деревенском домике, окруженном зеленым садом, где он родился и вырос.

Когда же, каким образом изменилось сознание этого человека, его психология, отношение к труду? Нет, в политшколе Рязанов не учился. Коммунистическим университетом для него была работа в бригаде вместе с членами партии Шайхлисламовым и Торгониным, с такими передовыми рабочими, как Тимирхан Сабитов. Постепенно, незаметно для себя Иван стал другим человеком. И дело вовсе не в том, что он перенял у своих учителей и товарищей профессиональные навыки, научился работать, как они. Важнее другое: он научился ценить достоинство советского рабочего, понял, что труд — не только источник заработка. В прошлом воин, Александр Торгонин по-своему оценил и выразил перемены, происшедшие в молодом рабочем: «Человек нашел свое место в строю», — сказал он об Иване.

И все-таки, уезжая недавно в отпуск в Молдавию, Рязанов честно предупредил товарищей:

— Наверное, останусь там.

В бригаде знали, что мать у Ивана умерла. Братья и сестры звали его: «Что тебя привязало так к Уралу? — писали они. — Приезжай скорей — будь хозяином своего дома. Пустует он. И сад зарастает».

Товарищи не осуждали Рязанова и не отговаривали. Пусть решает сам.

Но расчета на шахте Иван Рязанов не взял. И когда кончился отпуск, снова появился в Карабаше.

— Ты же хотел виноградарем стать? — добродушно подшучивал над ним Галихан. — Не вышло?

— Не вышло, Гриша, — не принимая шутки, отвечал другу Рязанов. — Горняк я. Ну, рассказывай скорей, как дела на нашей шахте?

КОМУ НУЖЕН СКАРДИН?

О поездке в Москву на пленум ЦК профсоюза Кадым Абрарович рассказал секретарю партбюро Н. М. Чуличкову. Сообщил и о новых обязательствах бригады. Тот одобрил, но посоветовал:

— Надо обсудить на участке.

И вот в семь часов утра бригада собралась в комнате начальника участка, чтобы детально обсудить новые обязательства. Среди них такие: закончить раньше срока план добычи руды; всем членам бригады овладеть еще одной горняцкой профессией — запальщика, Минаеву, кроме того, поступить в горный техникум, а Ивану Рязанову — в 6-й класс вечерней школы, собрать не менее трех тонн металлолома…

Начальник участка Николай Евдокимович слушал обязательства и согласно кивал головой.

— И еще мы решили, — продолжал Кадым, — взять к себе в бригаду Николая Скардина и сделать из него человека.

— Ни за что! — возмутился Климов. — На свой участок летуна не приму. Да и работать он не будет…

— Будет! — сказал Торгонин. — Я с ним уже разговаривал.

— Только бригаду опозорит, — продолжал начальник участка.

— Позорить не позволим. Работать вместе будем. Учить будем.

Хайдаров так выразительно повел широкими плечами, что все рассмеялись.

— Наконец, здесь не все члены бригады сегодня присутствуют, — упорствовал Климов. — Нет Сабитова, нет Рязанова.

Бригадир сказал:

— С ними я советовался. Они одобряют.

Климов продолжал стоять на своем:

— Не нужен нам летун и прогульщик.

— Я тоже так вначале думал, Николай Евдокимович, — тихо сказал Кадым. — А поговорил с товарищами и понял, что был неправ. Плохие мы будем разведчики будущего, если оставим у себя за спиной летунов и прогульщиков.

— Ну, смотрите, — сдался, наконец, начальник участка. — Уж если берете такого человека, так и отвечайте за него сами.

Это предупреждение никого из присутствующих не обескуражило. Они не боялись ответственности и крепко верили в силу своего коллектива.

…Скардин ждал их за дверью. Должно быть, он краем уха слышал разговор в кабинете начальника участка и был настроен далеко не оптимистически.

— Иди получай спецовку, — сказал ему бригадир, — сегодня пойдешь в шахту.

Он оглядел товарищей и остановил взгляд на своем напарнике.

— Да, пойдешь вместе со мной, — подтвердил Александр Торгонин. — Понятно?

* * *

Много лет назад, на заре Советского государства, великий Ленин увидел в первых субботниках ростки новых отношений, в заботе рядовых тружеников о повышении производительности труда — начало коммунизма.

Ростки стали могучими всходами. И коммунизм уже не мечта. Он властно входит в жизнь и быт людей. И, окрыленные близкой и высокой целью, рядовые советские люди —