Ложка дёгтя - Николай Александрович Воронков

с Наместником. Прошлый раз я был готов убивать, мне ничего не было нужно, и наместник предпочёл отложить разговор на потом. Сейчас всё наоборот — я мрачен и спокоен как слон, мне нужна работа и деньги, и я мечтаю о том, что Наместник забудет обо мне навсегда. Единственный способ добиться этого — убедить, что я для него не опасен, не нужен и не интересен. Значит, первое правило — никакого противостояния, никакого мерянья силами. Просто глухая стена между нами. Не отчуждение, нет. И не пресмыкаться, чтобы он чего не подумал. Моя предполагаемая слабость может только спровоцировать его и на более решительные меры. Только разговор, за который он не сможет меня упрекнуть. Мне это представилось как своеобразный стеклянный экран, разделяющий нас на два мира. По сути, это так и есть, так что представить будет просто. А ещё надо смотреть твёрдо и прямо, что бы я при этом ни думал и ни чувствовал. Вроде как это говорит о правдивости и уверенности.

— Господин Иван –негромко раздалось за спиной.

Я оглянулся. Ах да, секретарь приглашающе показывает на дверь. Военные уже куда-то делись. Неужели я так задумался, что они успели решить свои дела и уйти? А, сейчас это не важно. Мне бы со своими проблемами разобраться.

Зал для приёмов оказался огромным, ну никак не меньше школьного спортзала. Одна стена — сплошь огромные окна от пола до потолка. Пол покрывает сверкающий паркет, на стенах ряды светильников. Из мебели только огромный стол у левой стены, за которым сидел Наместник. Я неспешно двинулся в его сторону, но метров за пять вдруг почувствовал — всё, дальше нельзя, иначе сдохну и не пойму от чего.

Несколько минут мы молча разглядывали друг друга. Наместник нисколько не изменился — мужчина лет под пятьдесят, коротко стриженный, с ощутимыми залысинами, в камзоле, расшитом золотой ниткой. И от него, как и раньше, веяло властью. Вот волна чужой силы нахлынула на меня, стремясь подчинить, но я равнодушно поставил между нами стеклянный заслон, и сразу стало легче.

Наместник задумчиво разглядывал меня, и наконец, заговорил.

— И что вы хотели, господин Иван?

Я много чего хочу, но сейчас на первом месте только Таня, поэтому нужно засунуть свою гордость поглубже и подальше.

— Я обдумал наш разговор и готов поступить на службу империи.

— И в каком качестве вы готовы служить империи?

— Если это не нанесёт урон моей чести, то в любом.

Наместник даже не улыбнулся моим высокопарным словам. Даже не спросил, имею ли я вообще право на понятие чести. Смотрел спокойно и внимательно.

— Чтобы служить империи, нужно стать её подданным.

Подсказанная возможность отмазаться была великолепной, хотя и очень рискованной. Я чуть склонил голову.

— Искренне сожалею, но пока я не чувствую себя достойным такой великой чести.

Оставалось только дождаться пинка под зад за невосторженный образ мыслей, но Наместник обманул мои ожидания.

— Похвальное проявление ответственности и трезвой самооценки –негромко произнёс он — А почему вы не говорите об учёбе в магической Академии? Именно об этом был наш прошлый разговор.

Я мысленно матюгнулся — разговор сворачивал на самую неприятную для меня тему.

— Из того же чувства ответственности и трезвой самооценки –повторил я слова Наместника — Я даже не умею читать и писать, так что о какой-либо учёбе речи быть не может.

— Совсем не умеете?

— На вашем языке не умею — вынужден был признаться я. Откровенное враньё сейчас опасно.

— Вы где-то учились до этого?

— Ну, в школе учился, потом… ещё немного.

— И как долго?

— В общей сложности лет двенадцать лет наберётся — вынужден был признаться я.

— Далеко не каждый поступивший в Академию может сказать подобное, так что научиться читать и писать на нашем языке не станет для вас проблемой.

Очень логично, так что мне нужно срочно придумать что-нибудь ещё.

— Академия, как мне представляется, находится в столице Империи, а я не её подданный. И если уж совсем честно, то я не чувствую склонности и интереса к магии. Последние полгода я вообще не пользовался магией — сказано честно и трагично, а то, что это было требование Тани, говорить ведь не обязательно.

Наместник остался спокоен.

— Академия магии, действительно, находится в столице империи Таруне, но учатся там способные почти со всего известного мира. Империи очень выгодно, чтобы такие люди учились в её учебных заведениях, и, в идеале, становились её верными сторонниками где бы они ни находились после учёбы –наместник помолчал — А на вашу честность отвечу так: если я иду по своему замку, и вдруг в тёмной комнате слышатся непонятные звуки, а то и скрежет когтей, я обязательно проверю эту комнату. Возможно, там всего лишь мышка скребётся в углу, а может там завелось и что-нибудь покрупнее и опаснее. В любом случае я хочу это знать. Я ясно выразился?

Куда уж яснее. Или я соглашаюсь, или жить после этого я буду очень недолго. От Академии не отвертеться, но если я проявлю свои способности хоть чуть-чуть выше нижнего уровня местных магов, мне могут запросто свернуть голову. Так, на всякий случай. Значит, с этой минуты — тише воды и ниже травы.

— Ясно, господин Наместник. У меня лишь одно… -я вовремя прикусил язык –условия здесь ставить точно буду не я — У меня одна просьба –поправился я — На время учёбы я прошу выделить содержание для моей жены, чтобы она жила в достойных её положения условиях. Она всё-таки баронесса.

— К тому же беременная –может мне показалось, но в глазах наместника промелькнула усмешка — Мы сделаем так: баронесса отправится с вами в столицу и будет жить в моём особняке. Кстати, это какой-то час ходьбы от Академии.

Вот тут выдержка чуть не изменила мне. Я настороженно смотрел на Наместника.

— Жить в вашем особняке? Под присмотром ваших слуг?

Наместник небрежно отмахнулся

— Вы правильно ставите акценты и совершенно правы, что это в некотором роде страховка вашего хорошего поведения. Но! –он прервал мои слова, готовые сорваться с губ — Я вижу дальше вас и совершенно не хочу, чтобы этим поводком мог воспользоваться кто-то ещё, и совсем не в созидательных целях –он чуть заметно покусал губы — Если меня не обманывает интуиция, в ближайший год в академии будет очень весело. Не в смысле обычных студенческих шуток, а в потоке