Измена. Формула предательства - Галина Колоскова

Я стою рядом, наблюдая, как он работает. Молча, сосредоточенно, без лишних движений. Большие руки с обветренной кожей и шрамами на костяшках обращаются с отвёрткой и молотком с пугающей, хирургической точностью. Он не «чинит». Он — укрепляет. Ставит новые, мощные петли. Вживляет в косяк дополнительные анкеры. Работает быстро, эффективно. Наводит на мысль.

— Вы… военный? — вопрос срывается с губ.

— Был, — коротко бросает он, не отрываясь от работы.

— Ранение?

— Да.

На этом разговор исчерпан. Он не хочет рассказывать. И я не спрашиваю.

Через час дверь стоит как скала. Он проверяет её, открывая и закрывая несколько раз. Движение стало плавным, тяжёлым. Теперь её не выломать ни одному пьянице.

— Спасибо, — благодарю задавая вопрос: — Сколько я вам должна?

Он смотрит на меня с удивлением. Его «полуусмешка» становится чуть заметнее.

— Ничего. Не за что. Соседи. Сочтёмся.

Он собирает инструменты. На пороге оборачивается.

— Если что — стучите. В стену. Я услышу.

И уходит.

Я закрываю новую, несокрушимую дверь. Поворачиваю ключ. Звук — глухой, надёжный.

Возвращаюсь к столу, к своим расчётам. В голове всё ещё туман, но теперь в нём появилась ясная точка по имени Алексей. Человек, не задающий вопросов. Не лезущий с жалостью. Не требующий благодарности. Он видит проблему и устраняет её.

Я впервые за время, что живу здесь, чувствую не страх, а осторожную, робкую уверенность. Если в мире «жопы» есть такие люди, значит, не всё потеряно. Значит, и я смогу починить свою жизнь.

Открываю ноутбук. Вдыхаю запах дерева и начинаю печатать. Формула ждёт. А я — больше не боюсь.

Глава 5

Глава 5

Алексей становится не соседом, а условием окружающей среды. Как гравитация. Как стены моей «хрущёвки». Постоянный, незыблемый факт моей новой реальности.

Он не лезет с расспросами. Никогда. Не спрашивает, как я себя чувствую. Не спрашивает, где мой муж и почему я здесь оказалась. Он просто фиксирует состояние системы. Беременная женщина. Одна. Нужно помочь. Сломанная дверь была первой неисправностью. Он её устранил.

Дальше начинается что-то похожее на тихую, методичную операцию по спасению девы в беде.

Первым делом он заменил тусклую лампочку в общем коридоре на яркую светодиодную. Принёс стремянку и поменял, без всякой просьбы. Теперь из окна на площадке не падает могильный полумрак и не страшно подниматься домой.

Через день, утром, я нахожу у своей двери пластиковый контейнер. Внутри — еда. Не ресторанная доставка, домашняя: куриная грудка на пару, гречка, салат из сезонных овощей. Всё аккуратно разложено по секциям. На крышке — записка чётким, мужским почерком: «Беременным нужно регулярное питание. Белок, клетчатка, сложные углеводы».

Я стою, смотрю на контейнер. Мне стыдно. Я не просила. Я — нищая, но не нищенка! Собираюсь постучать к нему, чтобы вернуть и сказать, что справлюсь сама.

Но потом открываю холодильник. Там — полпакета молока, кусок сыра и яйца. И всё! Деньги кончаются. Грантовая заявка ещё не подана, а есть действительно хочется. За двоих. Иду на запах.

Забираю контейнер. Несу на кухню. Разогреваю. Ем. Очень вкусно и сытно. Кто-то впервые за долгое время подумал не о том, как я выгляжу, а что мне нужно.

На следующий день — новый контейнер. И снова записка: «На ужин. Творог с зеленью. Кальций».

Так продолжается каждый день. Иногда — суп в термосе. Иногда — запечённые овощи. Он не заходит, не ждёт благодарности. Забирает вымытую посуду, оставляет еду и уходит. Я перестаю сопротивляться. Принимаю как данность. Как дождь или солнце.

Однажды, когда я возвращаюсь из женской консультации (пришлось ехать на двух автобусах, спина болит адски), я нахожу у двери не еду. Книгу. Толстый научный сборник «Современные наноматериалы: синтез и применение». На первой странице — закладка. Я открываю. Там статья о биосовместимых полимерах. Одна из тех, которую я искала для своего обзора, но не могла найти в открытом доступе.

Я стучусь в его дверь. Открывает не он — обитая деревом, железная створка отъезжает сама. Зову:

— Алексей! — в ответ тишина.

Прохожу по коридору, останавливаюсь в дверях просторной комнаты.

Он сидит за столом, перед ним три монитора с бегущими строками кода и графиками. Работает. На голове наушники. Он снимает их, оборачивается.

— Книга… — выставляю перед собой нетолстый том, показываю пальцем на название.

— Вижу, — кивает он. — Думаю, вам пригодится. Для работы.

— Откуда вы знаете, чем я занимаюсь?

— Слышал разговор по телефону. Вы обсуждали полимеры с коллегой. Плохая звукоизоляция, — поясняет он без тени смущения.— Стены тонкие, выдают информацию, даже если она тебе не интересна…— Пожимает широкими плечами. — Вынужден слушать.

Добавляю про себя: «Особенно, если ты хочешь её знать». На него невозможно злиться. Удивляет другое:

— Но это… специализированное издание. Его нигде нет.

— У меня есть доступ к закрытым базам, — говорит он так же просто, как сказал бы «у меня есть молоток». — По работе. Если нужны ещё материалы — скажите темы.

Он возвращается к мониторам. Разговор окончен. Я стою с книгой в руках, чувствуя себя одновременно потрясённой и… защищённой. Этот человек, с лицом, изуродованным войной, с хромотой, видит не только сломанные двери в квартире. Он знает о почти сломанной карьере брошенной беременной женщины. И молча, без лишних слов, протягивает инструмент для починки.

Проходит ещё несколько недель. Живот становится огромным. Передвигаться тяжело. Работа над грантом идёт медленно, но идёт. Алексей иногда задаёт уточняющие вопросы по статьям, которые находит. Коротко, по делу: «Вас интересует кинетика распада или устойчивость структуры?» Он явно разбирается. Не на моём уровне, но достаточно, чтобы понимать суть.

Денег почти не осталось. Ругаю себя, что согласилась на развод. Проклятая гордость. Могла продолжать жить в свой квартире и… Естественный вопрос: «что?» прерывает стенания. Антон не давал бы ничего в любом случает. Не брать же мне бухгалтерию его офиса штурмом? Продавала бы вещи? Я? Горько всхрюкиваю вместо ответа.

Привычка «жить хорошо» и необходимость купить хоть что-то в эту квартиру помогли растратить декретные в первый же месяц.

Паника, тихая и липкая, начинает подползать по ночам. Что будет, когда родится ребёнок? Где я возьму на памперсы, на кроватку, на врачей?

Однажды вечером всё накатывается с особой силой. Я сижу за столом, передо мной — счёт за коммуналку, который я не могу оплатить, и черновик гранта, кажущийся мне полной ерундой. Всё это — на