Писатель из 8 "В" - Михаил Востриков

Иза, конечно, помнила, тяжёлое чтение, но вот про водку… Ответила уклончиво, дескать, так было принято. И вдруг отчётливо поняла: Антон не искал подвоха и не хотел смутить её. Он искренне пытался понять, как люди жили раньше, и делал это через детали, которые другим, возможно, казались неприличными. И от этого ей стало не по себе: она зря ответила «так было принято», когда сама не знала правды.

Когда она пришла домой, достала томик Некрасова и перечитала… точно, была водка! Вот тебе и «Ой полным полна коробушка…». Столько лет поём и не замечаем. А Антон заметил! Надо позвонить, спросить про это у своего институтского преподавателя курса «Русская литература» Анатолия Васильевича Никульковского. Он живая энциклопедия русской классической словесности! Заодно и поздравить его с назначением на должность главного редактора толстого ежемесячного литературного журнала «Новосибирские Огни», единственного в городе.

Но вслух она сейчас сказала, вернее, спросила:

— А может, это и не списывание? Может, у мальчика талант к фантастике?

Директриса удивлённо взглянула на неё:

— Не списывание, говорите, талант? Вот мы с вами сегодня это всё и выясним!

И она продолжила заговорщицким тоном:

— Поэтому, объявляем сегодня после уроков в актовом зале, ну, скажем, первое заседание «Клуба книголюбов». Всем быть на нём, скажем, в 15−00! Там и допросим с пристрастием этого, с позволения сказать, юного «писателя»! Да неужели мы все вместе, опытные и образованные женщины, педагоги с большим стажем, не сможем вывести на чистую воду этого несчастного поросёнка-восьмиклассника наводящими вопросами по его, якобы, «литературному творчеству»? А там видно будет, что с ним делать…

И директриса начала командовать:

— Значит так! Мария Васильевна! Обеспечить актовый зал на 15−00 и объявление на стенде. Дети тоже пусть приходят, кому интересно, клуб же. Пусть посмотрят на справедливую экзекуцию своего товарища и потом другим расскажут. А чтобы не повадно было списывать! И не забудьте потом включить мероприятие в отчет школы. Станислава Феликсовна! Обеспечить явление Архипова народу в 15:00! У меня всё, заканчиваем! По коням, товарищи! В смысле, по классам, конечно. Дальше сеять разумное, доброе и вечное!

И улыбались теперь уже все учителя! Они прекрасно поняли идею своего директора.

Ну держись, Антон Архипов, «писатель из 8 'В»! Все учителя русского и литераторы школы №20 на тебя злые. Без всякого сомнения разложат на молекулы, на буквы, на запятые, и ещё каждую букву тоже разложат. Это они хорошо умели делать!

Прозвенел звонок и за дверью кабинета раздался дробный топот множества ног. Началась большая перемена.

Заседание «Клуба книголюбов»

Великая битва Света и Тьмы

На школьных часах — 11:15. Закончился третий урок. Большая перемена тридцать минут.

Многие шли в столовую — рубль двадцать в неделю (шесть дней по двадцать копеек), а кто‑то ел то, что взял из дома. Общались с друзьями — болтали, обсуждали новости, смеялись, делились чем‑то интересным. Дописывали домашку к следующему уроку. Если погода позволяла, то гуляли по школьному двору, а то и курили за углом. А ещё двигались и играли…

Школьный коридор на втором этаже.

После совещания директриса Елизавета Ивановна Халтурина первая вышла из большого кабинета завуча Марии Васильевны Гавриковой. До её собственного директорского кабинета два этажа вниз по лестнице. Небольшой скромный кабинет с крошечной рабочей зоной для секретаря. Она сама так решила, и у неё всегда так — лучшее детям и коллегам. За эту искреннюю самоотверженность её в школе любили и уважали все. Её слово закон! А потому что, никогда и ничего она не гребла под себя! Всегда внимательна и справедлива, и к детям, и к учителям.

Но до лестницы Елизавета Ивановна так и не дошла. Её, прямо, у двери кабинета завуча Гавриковой банально сшибли с ног! Ну почти… Её, попросту, не заметили.

Здоровенный второгодник Женя Мальзам на четвереньках несся на противника! В роли боевого коня он ржал и брыкался! На нём сидел Рашид Набиулин с оцинкованным ведром на голове и длинной шваброй наперевес! Они атаковали другую такую же пару, коня и всадника — Женю Макеева и Васю Алексеева. Кавалерийская атака шла на сближение. И вот-вот пару Макеев-Алексеев сомнут! И шлем у Васи не железное ведро, а из бумаги. И пика у него слабовата, из ивового прута. Сильно потоньше этот прут ручки швабры. Ох-х потоньше.

«За своё ведро со шваброй их же Аграфена Семёновна того… прибьёт!» — пронеслось в голове у едва удержавшейся на ногах Елизаветы Ивановны.

Реакция у неё отменная и хорошо натренированная долгой работой в средней школе. Как и должно быть у любого советского школьного учителя. И она бросила взгляд на коридор. И что она увидела?

Великая битва Света и Тьмы, Добра и Зла, в самом разгаре. Ржали и вставали на дыбы боевые кони — Наренков, Штурмилисс, Бесхмельницын, Дударев. Мелькали деревянные мечи и копья их храбрых всадников — Долгих, Хабаров, Мясников, Тодосько. Пехота Светлых магов-шестиклашек в латах из газет уже прорывала на флангах боевой строй обороняющихся Тёмных магов-пятиклашек и вскоре вокруг них уже сомкнётся кольцо. После чего несчастных ждало только одно — гекатомба, жестокое и беспощадное истребление!

Девочек, полагала Елизавета Ивановна — Гончарова, Горлач, две близняшки Молодцовы, Зинченко, судя по их виду, пристроили в летучих ведьм и валькирий. И те порхали, порхали над полем битвы.

— Экола «Кобра» Бести идёт на вы! — услышала она громкий и ужасный боевой клич.

Ага! А вот и сам виновник торжества, Антон Архипов, лично! Естественно на боевом коне — Андрее Горчакове.

А это кто, пошли в атаку? Да это же вампиры с наведёнными тенями вокруг глаз.

«Акварелью хотя бы тени наводили? — ужаснулась Елизавета Ивановна. — Если гуталином, потом же не отмыть!».

Вервольфы! Демоны! Свитские! Божедомы! Прилипалы! Вселенцы! Оборотни! Монстры с крыльями! Сарисофоры! Магики! Алхимики! О боже…

— Пре-кра-тить! — особым директорским басом-профундо, перед которым гудок паровоза, как писк комарика, Елизавета Ивановна возвестила конец Великой битвы.

Из кабинета завуча Гавриковой на эту её фонему высыпали учителя русского и литературы и всё поняв, в мгновение ока разогнали разгорячённых Великой битвой всадников и коней, тьфу, детей по классам. А потому что, в отличие от немощных и толерантных зарубежных коллег, у советских учителей средних школ железная воля и большой опыт таких разгонов.

А ещё через пять-десять минут…

Дежурные уже вытаскивали на помойку большие картонные коробки из-под вермишели «Яичная», выданные им школьным завхозом Ильзой Робертовной Слажинскас. И в этих коробках поехал в