Няня для дочки отца-одиночки - Олли Серж

я залипаю на ее декольте. Оно чуть блестит каким–то глиттером, как бок спелого персика, и вызывает острое желание прикусить кожу. Пройтись языком и нырнуть в горячую ложбинку, чтобы ощутить вкус…

Меня прошибает судорогой возбуждения. Ремень резко начинает врезаться в пах.

–Простите, но куда вы так сосредоточено смотрите? – Вспыхивает девушка и оскорблено подбоченивается. – Нет! Вы здесь все сумасшедшие!

Резко разворачивается и направляется к двери кабинета.

Пушистая юбочка плавно покачивается на каждый шаг…

Ты чего майор, попутал? – одергиваю сам себя.

–Стоять! – Агрессивно рявкаю. Давление мое подскакивает от двузначности момента, и от того, что случился он со мной на глазах у подчиненных.

–Вы трое – вон! – Киваю стажерам. – Ждать возле машины! А вы… Зарина, правильно? Задержитесь, пожалуйста.

Девушка раздраженно смотрит на экран телефона.

–Надеюсь, вы понимаете, что я хочу домой? И с каждой минутой все больше начинаю нервничать! Хочу в душ. Хочу горячий завтрак… – судорожно выдыхает вместе с хлопком двери, закрывшейся за стажерами.

–Я хочу, чтобы вы написали бумагу, что ни ко мне, ни к моим людям претензий не имеете…

Достаю из принтера чистый лист и прижимаю его ручкой.

–Пожалуйста, – добавляю.

Тихо взорвавшись, дамочка в розовом возвращается к моему столу и садится на стул.

–Диктуйте!

–Я – Зайкина Зарина, как вас по батюшке?

–Ириновна.

–В смысле? – Дергаю бровями. – Как это?

–Это матчество. Мою маму звали Ирина.

Хмыкаю.

–Ну с нормальным человеком такого и не могло произойти… – бормочу.

–Вы сейчас хотите сказать, что это я виновата в том, что ваша дочка так скучает по матери, что увидела ее в первой попавшейся женщине?! – Шлепает девушка ручку на лист бумаги. – Ну знаете! А я не буду ничего писать. Вот так… – осекается, потому что из коридора становится слышен плач Аленки.

–Мамочка! Где моя мамочка?!

Милла Георгиевна пытается уговорить ее позавтракать и почистить зубы.

Аленка снова рыдает.

Лицо дамочки в розовом вдруг вздрагивает, а взгляд с воинственного меняется на растерянный.

Хватается за ручку.

–Диктуйте, пожалуйста, дальше.

–Гостила у майора Доброго добровольно сегодняшнюю дату, и к его сотрудникам претензий не имею. Подпись…

–Готово! – Толкает ко мне расписку. – Осталось только решить, как покинуть дом и не попасться на глаза вашей дочке.

Я снова рассматриваю девушку. Если снять с неё все это мерцающее барахло, смыть вчерашний макияж и причесать, то будет вполне прилично. Даже миленько.

–А какое у вас образование? – Сам от себя не ожидая, задаю вопрос.

–Какое это имеет значение?! – Огрызается девушка. – Если вы сейчас же меня не отпустите, то я вызову полицию!

–Отличная мысль! – Щелкаю пальцами. – Сдадим им вас, как воровку.

–Что? – Подлетает на ноги. – Да вы! Я к вам по человечески! А вы.. Идите к черту!

Выхватывает свою расписку, рвёт ее на несколько частей, швыряет мне на стол и направляется к двери.

Распахивает ее и…. оказывается лицом к лицу с Аленкой.

Не знаю, на что она рассчитывала!

–Мамочка! – Влетает ей живот лбом дочь.

Я расстегиваю рубашку от горячей волны, ударившей в лицо.

Одно дело – услышать, что дочка провела вечер и ночь с незнакомой женщиной. Дарила ей свою детскую любовь и делилась болью, с которой я сделать ничего так и не смог. Совершенно другое – увидеть это своими глазами.

Острое чувство вины и ненависти к ее настоящей матери скручивает во мне все внутренние органы.

Допиваю свою воду с валокордином.

–Простите, Вахтанг Динарович, – появляется в дверном проеме Милла Георгиевна, – я пыталась ее отвлечь, но она увидела ваши ботинки и решила, что мама непременно должна быть у вас. Что мне делать?

Встаю из–за стола и развожу руками, подходя ближе к обнимающейся парочке.

Дамочка в розовом машинально гладит ребёнка по голове и смотрит на меня взглядом полным презрения.

–Может быть, нужно сказать ей правду? – Спрашивает давяще. – Ситуация заходит слишком далеко.

Да, так и есть! Но у меня почему–то не поворачивается язык.

–Милла Георгиевна, а что у нас на завтрак?

–Овсянка, Вахтанг Динарович, и…

–Ты пвиготовишь мне иишенку? – Поднимает Аленка глаза на Зайкину.

Я внутренне сжимаюсь, готовясь к тому, что дамочка рубанет правду–матку. Ситуация – абсурд. Даже никаких претензий!

–Приготовлю, – вдруг вздыхает девушка.

Вот это неожиданно…

Глава 7

Глава 7

ЗараЗа

Чувствую себя главной героиней бездарного студенческого капустника или новогоднего утренника, где только дети до семи лет могут поверить в правду происходящего на сцене.

Честно говоря, я немного в шоке от того, что отец так и не смог сказать дочке правду. А что он будет делать, когда я уйду? Письма фальшивые писать?

Девчушка слишком смышленая, чтобы это смогло долго работать.

Хозяин так любил свою собаку, что отрезал ей хвост по кусочкам. Вздыхаю…

–Сколько ты кушаешь яичек? Одно два? – Спрашиваю малышку, доставая пачку из холодильника.

Хорошенькая. Такая нежная после сна.

–Два, – авторитетно кивает Аленка. – И тебе два, – повелительно указывает пальчиком.

Оглядываюсь на майора, который хмуро наблюдает за нашей возней, как тюремный конвойный, и жду комментариев. На самом деле, я бы позавтракала, потому что ничего нормального не ела со вчерашнего обеда, а мои кофе с булочкой выбросили в мусор.

–И мне два, – вместо разрешения кивает неожиданно майор.

Ну обалдеть! Кухарку из меня решили сделать?

–Может быть, и вам два? – Развернувшись, с ядом интересуюсь у Миллы Георгиевны.

Неприятная женщина. Одним взглядом может заморозить. Как ее вообще можно было нанять для эмоциональной малышки?

–Благодарю, я уже позавтракала, – с достоинством отвечает она мне.

Подкатываю глаза. Окей…

Ставлю Аленку рядом с собой на стул, надеваю фартук и показываю девочке, как правильно разбивать яйца в глубокую тарелку.

С улыбкой наблюдая, как она терзает скорлупу, нарезаю овощи. С ними в холодильнике оказывается негусто. Только лук, помидор и перец, но этого вполне достаточно.

Наливаю масло на сковородку, добавляю в яйца молока и показываю малышке, как их мешать.

–А почему нельзя вошкой мешать? – Интересуется она.

–Ложкой? – уточняю на всякий случай и едва сдерживаю смешок, мгновенно представляя тонущих в яйце отважных букашек.

Ох уж это клиповое мышление! Да, работа с детскими трендами к росту интеллекта не ведет. Вошек…

–Звонкие согласные звуки ей пока не даются, – зачем–то комментирует ситуацию Милла Георгиевна. – Ленится.

Бросаю на нее удивленный взгляд.