Маньчжурский гамбит. Книга шестая. - Павел Барчук

как — уезжает? — Бессонов даже голос повысил, чего за ним отродясь не водилось. — Павел Александрович! Сортировка должна отстояться! Ей после угля положено минимум трое суток покоя, иначе вкус будет резкий, незавершённый! Мы с вами не сивуху для мужиков гоним!

— Семён Андреевич…

— И тара! В чём я повезу двадцать два ведра? Штофы под остаток не готовы, укупорка не сделана, а бутыли я не отдам, в них идёт следующая партия!

Он раскраснелся, снял очки и принялся протирать их полой фартука. Верный признак, что профессор на грани нервного срыва.

— Продукт уезжает не с лесопилки, а со склада, — пояснил я спокойно,— За ворота сегодня не выедет ни одна подвода.

Химик замер с очками в руках.

— Куда же тогда?

— В определенное место.

Бессонов открыл рот, собираясь возмутиться, что ему, как «начальнику цеха», в первую очередь положено знать о всех местах.

— Семён Андреевич. — Я взял с верстака пустой штоф, повертел в пальцах. Тяжёлое толстое стекло, чёткие грани, клеймо Пьянковых на донышке. — Вы работаете на меня. Не так ли?

— Разумеется, но…

— Вот и не будем путать наши роли. Ваше дело — колонна, фильтры и качество продукта. Куда этот продукт денется до завтрашнего полудня — моя ответственность. Сейчас пришлю парней, покажете, что и как грузить.

Профессор медленно водрузил очки обратно на нос.

Секунды три он смотрел на меня молча. Обиделся, разумеется. Но Бессонов человек умный, а умные быстро понимают, когда разговор перестал быть дружеской беседой.

— Слушаюсь, — сказал он наконец.

— Вот и славно. А теперь объясню, зачем всё это, чтобы вы не считали меня самодуром.

Поставил штоф обратно на верстак.

— Завтра в полдень сюда придут военные с предписанием об обыске. Всех помещений без исключения. И цех, и склад. Разрешения на винокурение у нас нет. Теперь по делу. Ящики Ковальского уходят как есть, запечатанные, их всего десять. С остатком сложнее. Бутыли не годятся, стекло побьём. Что есть покрепче?

Профессор помолчал, соображая.

— У Петра есть бочонки, — ответил он, — Дубовые, из-под масла. Штук восемь наберётся, если поискать. Отмыть содой, ошпарить кипятком… — Химик поморщился, как от зубной боли. — Дуба продукт нахватается, конечно. Но не пропадёт.

— Сколько времени вам потребуется, чтобы все подготовить?

— Часа три. Если дадите четверых в помощь.

— Дам шестерых. И вот ещё что. Вёдра три оставьте на складе.

Химик удивлённо поднял брови.

— Зачем? Вы же сами велели убрать всё.

— Затем, что пустой склад под замком выглядит подозрительнее полного. Приходит человек с обыском, отпирает дверь, а там гулкая пустота. Пусть будет три ведра. И попросите Сергея Петровича написать бумажку, что спирт затребован в лазарет на перевязочные нужды. Раненый у нас настоящий, доктор настоящий.

Бессонов оправил фартук и посмотрел на меня поверх очков.

— Вы, Павел Александрович, страшный человек.

— Я осторожный человек, Семён Андреевич. Это разные вещи, просто выглядят похоже.

Глава 3

Когда последний пункт моего «преступного» списка был реализован и водка переехала в туннель к золоту и оружию, я, наконец, выдохнул. Отпустило. Теперь китайские вояки могут хоть всю лесопилку перевернуть с ног на голову, хрен они что найдут. Будут вопросы по производству, все спишу на нужды лазарета. Вот такой я чудаковатый тип. Чтобы обеспечить медчасть спиртом, замутил свой цех. И поди докажи, что все совсем не так.

Потом настроение улучшилось еще больше. Вернулся Еремей после разговора с батюшкой. Отец Иоанн согласился провести крестины завтра утром. Правда, по заверению Ерёмы, священник сдался не с первого раза. Поупирался для порядку. Мол, в пятницу с утра не положено, и вообще, как же так, за один день. Но обещанные на нужды храма денежные вливания склонили отца Иоанна в нужную сторону.

Мало того, обещал быть к утру, так еще сказал, что пролетку за ним присылать не надо, у прихода есть свой транспорт. Только попросил, чтоб к его приезду всё было готово, потому как ему к полудню надо вернуться обратно, требы служить.

Я выслушал доклад Еремея и велел ему срочно найти Селиванова. Оставалось еще одно дело, самое «дерьмовое». В прямом смысле.

Не успели Петр и возница выехать с территории лесопилки, как у ворот раздался автомобильный клаксон.

Створки снова поехали в стороны, во двор вкатился автомобиль. Чёрный, блестящий и мне хорошо знакомый.

Это пожаловал Линь Чжао собственной персоной. Следом за первой машиной ехала вторая. Чуть попроще и поскромнее. Обе тачки развернулись у крыльца и встали.

Глава харбинской Триады выбрался на улицу, поправил перчатки. Увидел меня в окне конторы, кивнул и сделал приглашающий жест рукой. Я шустро спустился вниз. Появление мафиози на сегодня точно не было запланировано. А значит, случилось нечто крайне важное. Вряд ли он примчался за авансом. Да и не оговаривали мы с ним такие детали. По умолчанию я должен был оплатить услуги Цинбана после выполненной работы.

— Господин Чжао, — я спустился с крыльца. — Признаться, не ждал такой чести.

— Князь.

Китаец коротко поклонился. Дёрнул сначала одной щекой, потом второй — у него это означает улыбку.

— Деньги для оплаты готовы, — продолжил я. — Обе суммы, как условились. Если ты по этому поводу.

— Перестань, — мафиози небрежно махнул рукой. — Оплату я заберу по факту и точно не здесь. Сначала о деле. Как говорят у вас, у русских, принес тебе две новости, князь. Одна хорошая, вторая плохая. Начну с плохой. Для выполнения первого заказа мне потребуется чуть больше времени. Есаул исчез. Он и его люди стояли на старой заимке за Затоном, четыре версты вниз по Сунгари. Мои «братья» быстро нашли их. Но… Вчера вечером заимка опустела.

— Как опустела?

— Полностью. — Чжао пожал плечами. — Ни людей, ни коней, ни повозок. Печь холодная, следы затёрты. Ушли разными дорогами, не по тракту.

Я на мгновение задумался. В принципе удивляться не стоит. Майор Хондзё глобально меняет свой план. После отмены кордона мог забеспокоиться насчет Красильникова и велеть тому покинуть место дислокации.

— Сколько нужно времени, чтобы найти? — спросил китайца.

— Двое суток сверху. Может, трое. — Чжао говорил спокойно, без тени сомнения. — Толпа всадников не иголка, князь. Они где-то едят, где-то поят лошадей, где-то покупают овёс. Люди видят. Люди говорят. Но за пределами города моим «братьям» сложнее.

— Хорошо,