Феодал. Том 8 - Илья Рэд

Она стояла лицом к окну, тёмные волосы растеклись по голой спине, голова чуть повёрнута вбок. Подойдя сзади, я обнял её за талию и поцеловал в плечо.

— Обещай мне, что это навсегда, — сказала она, чуть прикрыв глаза.

— Обещаю, — ответил я, продолжая наслаждаться её телом.

Марина повернулась ко мне и подняла бровь.

— Что вот так просто?

— А как… В смысле… Ты ожидала чего-то другого? — я пытался выбраться из спутавшихся мыслей.

— Я же не сказала, что конкретно «навсегда». Может, в эту формулировку я вкладывала «навсегда ходи голым» или «навсегда расстанься с волосами», а ты вот так просто взял и пообещал. Документы также подписывать будешь не глядя?

— Я, кажется, понял в чём дело, — кивнул я и, схватив её на руки, под визг раскрутил вокруг себя и бросил на кровать. — Первое условие выполнено! — с меня слетели штаны и всё, что мешало дышать коже. — Приступаем ко второму? — спросил я, взлохмачивая шевелюру.

— Пх-х-х, прекрати, не надо, я пошутила! — засмеялась она, после чего я в прыжке приземлился в кровать рядом и подверг её щекоточной пытке.

Первая брачная дочь? Ммм, она была после и это касается только нас двоих.

— Владимир! Владимир, открой, поговорить надо! — снаружи рано утром настойчивый стук в дверь вывел нас из приятной неги.

— Кто там? — разлепив один глаз, спросил я хрипло.

— Леонид… — безжизненно буркнула Марина, уткнувшись в подушку. — Я устала, уходите, если будете трындеть…

Шлёпнув её по причинному месту, я прикрыл жену одеялом, быстренько натянул штаны, рубашку и влез в свои тёплые тапочки.

— Тише ты, — сказал я, закрывая за собой дверь. — Идём ко мне.

Склодский не стал бы тревожить по пустякам. Будь кому плохо из наших — молча вылечил бы и потом доложил. А то, что он ввалился в такой день, говорило о срочных новостях. Лицо антилекаря было серьёзным, ни намëка на привычную ироничность.

— Повтори ещё раз, род Ровниных в полном составе истреблён, я не ослышался? — уточнил я, расхаживая по кабинету.

— Именно так, мой двоюродный брат случайно об этом проведал. Из Ростова перебрасывали крупную партию виверн для поисков, вот он и насторожился, разузнал адрес и сам слетал. Ошибки быть не может.

— То есть, погоди, герцогский род, герцогский, да? Он с бароном каким не перепутал? — меня это известие как обухом по голове ударило, сразу проснулся.

За дверью поскреблись, и я велел войти, кофе передали.

— Владимир, ты понимаешь, что это означает? — спросил Склодский, когда служанка вышла.

— Перестановки, — задумчиво ответил я, отпивая бодрящий напиток. — Вчера почти вся Таврида кутила у меня. Не хватало только посланников от Великого князя и Боспорского герцога, моего отца, а также Остроградского. Среди интересантов, конечно, с натяжечкой может быть и император, но…

— Потерь среди нападавших не было, — перебил меня Леонид.

— Это любопытно, — кивнул я. — Официальная версия уже есть?

— Грешат на некроманта, остатки тёмной магии обнаружили в ангаре для виверн.

— Он их забрал?

— Да, все десять штук.

— Чёрт, дела плохи.

— Как поступим с наследником? — задал он животрепещущий вопрос.

Демьян Гаврилович Ровнин, 16 лет от роду, мальчик с тяжёлой наследственной болезнью крови в одночасье превратился в политическую мишень, в цель номер один для ближайших претендентов на Черноморское герцогство.

«Зайцевы или Остроградские? Неужели опять будет война?» — раздражённо подумал я, второй раз на ту же удочку попадаться никак не хотелось.

Вопрос даже не в том, кто это организовал, тут сомнений нет, а в том, кто первый попытается убить мальца, чтобы стартовать гонку за титул. После смерти Демьяна мой феод смоет в военном конфликте такого уровня. Помимо двух графов, свои претензии на земли выдвинет и герцог Боспорский. Ожидается тотальная резня, а мне никак нельзя ближайшие год-два воевать.

Второй круг крепостных стен ещё не достроен, технология иллюзорного купола слишком сырая, а вся экономика только-только запустила свои механизмы, нужно, чтобы они прокрутились несколько циклов и заработали на полную…

Много проблем. Моё баронство как организм с уймой ветвящихся в разные стороны оголённых нервов, на которые только нажми и боль распространится повсюду.

Взять те же хутора и деревни — они сейчас совсем не защищены. Что такое десяток глипт для армии могущественных врагов? Мои подданные только-только повадились возвращаться в родные края. После такой подставы я долго не смогу восстановить их доверие.

— Герцог уже знает? — спросил я, на что Леонид пожал плечами.

— Давай к нему, — сказал я, застёгивая пуговицы на рукавах и обуваясь.

Пока остальные аристократы спали, распределённые по гостиницам, отдельным домам и в комнатах моего терема, мы прошлись мимо суетящейся прислуги. У дверей герцога на страже дежурило два высококлассных гридня. Выслушав меня, они сначала позвали рыжую лекаршу, что сопровождала наследника повсюду.

— Что произошло? — спросила та, выйдя к нам из его комнаты и запахиваясь в халат. — Его Светлость отдыхает.

— Мы в курсе, — хмыкнул Леонид, пробежавшись по ней похотливым взглядом.

— Из-за болезни я не могу надолго покидать наследника. Скажите, вам будет приятно, если за вами по пятам целый день ходит бородатый мужик? С такой работой справиться только женщина.

— Вы настоящий профессионал, — двусмысленно ответил Склодский.

— Не обращайте внимания, он когда волнуется, много язвит. Прошу сюда, — показал я ей, переходя в другую комнату.

Выслушав нас, она пришла в ужас. Ладонь прикрыла рот, а глаза уставились перед собой.

— Я… Я даже не знаю…

— Будите его немедленно, слышите? У вас ещё есть шанс спастись.

— Шанс? Вы о чём? Они… Они все мертвы, если это так легко, то придут и за Демьяном… М-мне надо уходить.

— Что такое, больше некому сгружать шекели за подогрев постельки? — спросил её Леонид, грубо схватив за локоть и притянув к себе. — А как же сострадание? Бедный мальчик остался совсем один, кто ж его вылечит теперь в этом большом несправедливом мире? Стой, где стоишь, шлюха, никуда ты не пойдёшь.

— Барон? — обратилась она ко мне за защитой.

— Сколько тебе платил старший Ровнин? — спросил я, показав Склодскому отпустить её.

Мелисса потёрла руку. Всего за секунду терпеливо-ангельское лицо расчертила надменно-расчётливая гримаса. То, что я видел «диктатурой», мой наблюдательный спутник считал на опыте. Практически нулевая преданность. Мелисса знала себе цену, как и любой профессиональный лекарь с богатым стажем.

— Двадцать тысяч, плюс по тысяче за ночь с удобствами.

— Остаёшься с ним, я возьму эти расходы на себя.

—