Повелитель Стихий. Том 3 - Сергей Полев

очень внимательно, — голос у неё стал тихим и стальным. — Столица принадлежит Флекторам. Это их дом, их солдаты, их законы и их глаза на каждом углу. Пообещай мне, что ты даже не подумаешь привлекать внимание королевской семьи. Пообещай!

— Обещаю изо всех сил.

Строго говоря, я даже не особо в чем наврал. Привлекать внимание короля мне поздновато — его величество уже пригласил меня на ужин. Сегодня вечером, в собственный дворец. Куда уж тут привлекать больше.

Но эту деталь я сообщать сестре не стал. У Эмилии и без того хлопот полон дом, а седые волосы ей шли бы куда меньше тёмных.

— И капли! — спохватилась она.

— Капаю, не переживай.

— И купи себе одежду по погоде, слышишь? Ты же там в шубе жаришься, над тобой весь город смеётся.

— Уже в планах первым пунктом.

— И ещё… — сестра запнулась, и в голосе у неё мелькнуло что-то подозрительно довольное. — Ладно. Вернёшься, расскажу. У меня тут тоже новости.

— Интригуешь? — усмехнулся я.

— Учусь у лучших.

— Вот и хорошо, — отчитавшись о задержке, решил закруглять разговор, пока Эмилия не успела задать очередную порцию неудобных вопросов. — Всё, убежал по делам. Не скучай.

Сборы вышли короткими. Подсумок с ножами отправился под кровать, кулон лёг под ворот. Жетон с дворцовым гербом я сунул в карман шубы — пропуск на вечер стоило держать при себе. Кивнул барсу на дверь:

— Идёшь? Город, солнце, приключения, красивые женщины.

Центурион поднял голову, посмотрел на меня, потом на миску у камина, где ждала утренняя порция мяса. Взгляд его выражал глубокую внутреннюю борьбу. Длилась она секунды полторы. Барс перетёк к миске и погрузился в неё по самые уши.

— Предатель, — сообщил я ему и пошёл вниз один.

Ресторанный зал «Аурелии» открывался сразу за лестницей, и я честно постоял на его пороге секунд десять.

Белые скатерти. Серебро в три ряда возле каждой тарелки. Дамы в шляпках, на полях которых уместился бы чайный сервиз, цедили что-то из напёрстков, а официанты скользили между столиками с лицами людей, которым доверили государственную тайну. За ближайшим столиком сухой господин уже четверть часа, судя по скорби в глазах, вёл переговоры с одиноким яйцом всмятку.

Порция здесь явно измерялась в граммах, а гордость в тоннах.

— Не, — сказал я сам себе и развернулся к выходу. — С голоду помирать пойдём в другое место.

Швейцар распахнул дверь, и столица ударила в меня летом.

Рассвет показал мне город мельком, сквозь усталость. Теперь я разглядывал его в упор. Улица стекала вниз широкой террасой, и за коньками черепичных крыш открывалась следующая, а за ней ещё одна, до самой дымки.

Белый камень стен ловил солнце. Вдоль мостовой росли деревья, обычные живые деревья, и в кронах у них наливались плоды. Прямо над головами прохожих. В Дейморе такое дерево ободрали бы за минуту вместе с корой и половиной веток, а здесь под ним стояла скамейка, и на скамейке дремал толстый кот.

Пахло листвой, тёплым хлебом из пекарни напротив, нагретым камнем и водой — посреди площади игриво плескался фонтан. Просто так. Питьевая вода, взятая и выпущенная в воздух для красоты.

И люди улыбались. Друг другу, торговцу с лотком, коту на скамейке. В Нижних землях улыбка встречного означала, что у тебя сейчас попросят денег или уже вытащили кошелёк. Здесь улыбались бесплатно. К такому расточительству я оказался готов меньше всего. Фальк со своей флягой в этом городе спился бы за неделю. От умиления.

Засмотревшись на фонтан, я и налетел плечом на что-то мягкое и упругое.

— Ах!

Дама лет тридцати пяти отпрянула от меня и отряхнула рукав с таким видом, словно об неё вытерли половую тряпку. Шляпка с целым садом на полях, зонтик от солнца, перчатки до локтя, на шее камни в пять рядов. За ней топталась девушка лет двадцати, похожая на маму как отражение в дорогом зеркале, только рядов камней пока два.

— Смотри, милая, и запоминай, — дама повернулась к дочери, голос поставила громко, на всю улицу. — Бродяга приехал в город. Жизни человек не видел: встал посреди мостовой и хлопает глазами на фонтан. Хочешь закончить так же? То-то. Женщине надо быть красивой, ухоженной, следить за фигурой и удачно выйти замуж. Идём, купим тебе платье из последней коллекции, и любой приличный жених твой.

Дочка залилась краской и уткнулась взглядом в мостовую. Мне даже стало её немного жаль.

Спорить с дамой я поленился. Планов на утро у меня хватало и без уличных лекций о смысле жизни, так что парочка отправилась из моей головы прямиком на выход.

Тем более что в одном мадам была права. В своей шубе среди летних платьев и лёгких камзолов я смотрелся как чучело крионита посреди оранжереи. Шуба давила на плечи, жара давила на шубу, и внутри всего этого медленно доходил до готовности я.

Магазин одежды нашёлся через квартал — за широкими витринами манекены в чём-то струящемся, над дверью вывеска с золотым вензелем. Внутри шла своя жизнь: девушка на подиуме вертелась перед зеркалами, вокруг неё колдовали двое с булавками и мерными лентами.

Сойдёт. Одежда есть, значит, продадут.

У дверей меня притормозил тип в ливрее и поклонился. Поклон оскорблял хуже плевка.

— Господин, вероятно, ищет лавку готового платья? — привратник улыбнулся одними усами. — Два квартала вниз, у рынка. Прекрасный выбор для… практичных покупателей. У нас, изволите видеть, особая ценовая политика.

— Переживу вашу политику как-нибудь, — равнодушно отодвинул его с дороги и вошёл.

Внутри стояла блаженная прохлада — где-то под потолком трудился артефакт, гонявющий по залу свежий воздух. Уже за одно это заведение можно было полюбить.

Разговоры стихли. Пальцем в меня, надо отдать столице должное, тыкать здесь стеснялись. Барышня у шляпной стойки вон вообще обходилась веером. Шушуканье поползло по залу ровным шелестом, как сквозняк по осиннику. Возле примерочных мелькнула знакомая шляпка с садом: мадам с дочкой добрались сюда раньше меня и теперь наблюдали моё пришествие в полном составе.

Навстречу выплыл управляющий. Немолодой и гладкий, с пробором, выверенным по линейке.

— Господин… что-то ищет? — взгляд его прошёлся по моей шубе сверху вниз и обратно, и в глазах читалась вся история этой шубы, включая некрологи. — Возможно, господину нужно… что-то попроще?

— Мне нужно всё, — сказал я.

— Простите?

— Всё, — я загнул палец. — Городской костюм, лёгкий и практичный, серый или тёмный. Сорочек пару штук. Обувь под костюм. Плащ на вечер, приличный, без перьев. Бельё, само собой. И вон тот камзол с витрины тоже заверните.

Управляющий моргнул. По залу прошёл второй сквозняк, громче первого.

— Господин