Лекс. Книга 3 - Евгений Нетт

Спустя несколько минут мы уже поднялись на третий этаж, удалившись в самую глубь административной зоны центрального крыла. Тут было на удивление пусто: ни гвардейцев, ни охраны, ни персонала академии по пути я не увидел.

Только у двери, к которой мы направлялись, имелся пост, но не более того.

Кабинет, в котором мы по итогу оказались, тоже не мог похвастать чем-то уникальным. Самая обычная аудитория на три десятка студентов. Столы, кафедра, доска и безликий куб припорошенного пылью монитора.

«Разве что окно выходит на внутренний дворик, но вряд ли это место выбрали из-за возможности созерцать три стены и сад с прудом…».

Александр к этому моменту уже успел проследовать к кафедре, встав за ней и избавившись от планшета и бумаг, занимавших его руки. Он обвёл нас взглядом, дождался, пока все рассядутся по свободным местам, после чего хлопнул в ладоши:

— Господа, леди, — мимолётным движением, призванным лишь обозначить воздействие техники, принц запер дверь. — Официально здесь и сейчас мы знакомимся с уже имеющимися материалами, чтобы понять, насколько принятые меры соответствуют реальной угрозе…

— А неофициально? — уточнил я, убедившись в том, что остальные молчат не потому, что ждут продолжения.

— А неофициально мы должны освоить пресловутые материалы и поискать промахи в выводах, сделанных аналитиками и офицерами Имперской Безопасности, курирующими работу, — пояснил Александр, выудив из стопки бумаг пять одинаковых пакетов документов. — Я сам ещё со всем не ознакомился, отчёты пришли утром, но именно поэтому мне и нужен мозговой штурм, а не торжественное прочтение готовых выводов…

— Тогда приступаем, — Катарина первой приняла из рук спустившегося с кафедры принца документы. — Время дорого.

— И то верно, — Константин тяжко вздохнул, но возражать не стал.

Мне оставалось последовать их примеру, погрузившись в чтение добротно составленных отчётов, которые оформлялись так, чтобы на их изучение ушло как можно меньше времени. На прочтение бумаг у нас ушла половина часа, и ещё час мы разбирали прочитанное, отмечая «тонкие места» и формулируя уточняющие вопросы.

Постепенно на столы легли схемы мужского и женского общежитий, быстро заполняющиеся разного рода пометками, позволяющими всё визуализировать. Затем поверх всего этого безобразия Катарина добавила имена оказавшихся под подозрением студентов, а Константин дополнил списки теми, кого он сам по объективным причинам считал подозрительными: в отличие от меня, они возились в этом болотце с самого начала, и уже успели накопить какой-никакой, а материал.

И по итогу картина стала предельно ясной, и касалась эта ясность лишь того, что ясного в ней не было совершеннейшим счётом ничего.

— Преподавательский состав? — спросил я, в очередной раз пробежавшись глазами по двенадцатой странице отчёта.

— Почти исключены, — отозвался Константин, не поднимая головы. — Не полностью, разумеется. Но после инцидента с Лидали под контроль взяли каждого сотрудника академии, от уборщиков до сотрудников ректората. Незаметно и столь изящно провернуть то, что было сделано… это почти невозможно.

— «Почти» — слово, из-за которого обычно случается всё самое нехорошее, — задумчиво заметил я, отложив один лист и взяв другой.

— Именно поэтому версия и не закрыта окончательно, — невозмутимо ответил Орлов-Рейнхард. — Но приоритет её, сам понимаешь, невелик.

— А охрану проверили уже трижды, — я потёр переносицу, уже не беспокоясь о том, насколько не свойственен этот жест людям, не носящим очки. — Остаются студенты.

— И с ними, — Катарина выудила из груды бумаг списки, водрузив их сверху, — всё куда интереснее.

— Ну и сложнее, конечно, — Виктория пожала плечами. — Их много, и на них никто не обращает внимания потому, что они там, где им и положено быть.

— Всё было бы намного проще, будь комендантский час несколько более комендантским, — Константин поморщился. — А у нас получается так, что добрая половина студентов свободно шатается по общежитиям до утра, «потому что не запрещено». И к каждому надзирателя не поставишь, по массе причин.

— При этом комната студентки Фольт находилась, вероятно, в общем доступе, — подхватила Катарина, озвучивая то, что каждый из нас прочёл не по одному разу. — Общая дверь блока «наверное» была заперта, а вот её личная комната — нет. Типично плебейское стремление доверять ближнему своему теперь значительно всё усложняет. Это попросту пугающая неосторожность для особы, связанной с вами, — продолжила она. — И я не вкладываю в этот тезис ничего дурного. Просто факт остаётся фактом: у вас есть недоброжелатели, ваша прежняя репутация оставляла желать лучшего, а нынешняя привлекает очень много внимания. Любой, кто находится подле вас, должен понимать, что может стать мишенью.

— Это поразительно беспечно, — Виктория покачала головой, выразив тем самым солидарность со словами «строгой леди».

Я же мысленно поморщился, но внешне остался совершенно невозмутимым:

— Вы правы, — я кивнул, на периферии сознания отметив, что обе девушки удивились. Очевидно, что они ожидали какого-то отпора, намереваясь, возможно, через незначительный конфликт узнать обо мне чуть больше. Но, как говаривал один мой наставник — «не судьба». — И правы всецело. Но с её беспечностью, я полагаю, покончено — после такого она, как и любой другой адекватный человек, разве что колючей проволокой двери обтягивать не будет, покидая комнату. Поэтому нас должна интересовать не беспечность простолюдинки, а те, кто мог этой беспечностью воспользоваться.

— Разумно, — тихо произнесла Катарина спустя несколько секунд.

— И всё же, это — былое, — вставил Александр, моментально приковав к себе внимание. — Комната студентки Фольт уже проверена. Как и комната Лександра, да и многих других студентов, поведение которых вызвало хотя бы малейшие вопросы. Новых зацепок нам это не дало. Кто проник в комнаты, как — неизвестно. Но для того, чтобы это не повторилось, в женском общежитии будет размещён «компромиссный» контингент женщин-армейцев. Расширенные патрульные группы, дополнительные постовые, досмотры, внутренний контроль…

— Из-за меня? — резко спросила Виктория, лицо которой приобрело выражение оскорблённой невинности.

— Не только, — уклончиво ответил Александр. — Девушки сейчас — самые уязвимые цели в Академии, а враг уже продемонстрировал готовность использовать любые возможности навредить Империи. И даже если сейчас угроза направлена лишь на людей из окружения Лександра, то женское общежитие всё равно остаётся одним из основных направлений, требующих защиты.

— Я поддерживаю, — Константин откинулся на спинку стула. — Решение это запоздалое, но необходимое. Общежития студентов в принципе защищены из расчёта на нарушение дисциплины, а не для противодействия диверсантам.

— Недовольные будут, — тихо вторила «коллеге» Катарина, — но меньше, чем если на территории Академии погибнет кто-нибудь ещё.

Я поджал губы, размышляя. Всё это выглядело целесообразно и логично. Мало охраны — ввести больше охраны. Аристократки возмущаются и не хотят находиться вблизи «боевитых мужланов»? Привлечь женщин-военных. Но вот обстоятельства…

— Поспешное привлечение дополнительных сил закрывает одну дыру, но открывает другую, — я поймал