Опричники 2 Питер - Ал Коруд

— И как это выглядело?

— Магазин находился в двухэтажном кирпичном доме, покрашенном в жёлтый цвет. Люди видели фонарь, освещавший место входа. Оно также было своеобразным — в виде небольшой колоннады, а дальше — приступка и ступеньки на полуцокольный этаж.

— Полу…

— Не чисто подвал, а меньше. Но из-за этого потолки в магазине были высокие.

— Занятно.

— И рассказывали о нём лишь те, кто не пошёл к нему дальше. Ушедшие никогда не возвращались. Полиция заводила дело о пропаже людей, но затем заходила в тупик. Что писать в протоколе? Пошёл за добавкой и пропал? Магазин же давно снесён.

— А что вы?

По Наталье заметно, что история интересна в первую очередь с точки зрения профессионального опыта.

— Дела в итоге передали нам. Но вот какое дело: даже такой дока, каким является Быльский, так и не смог найти пробой в мир мёртвых. Но магазин после застройки района начал проявляться крайне редко — там же человеейники, живёт прорва народу.

Пелагея задумчиво протянула:

— Это не двери, это колодец.

Забава удивилась:

— Ты и в этом разбираешься?

— У нас был подобный случай. Так что скажите Тихону Ивановичу, что не стоит игнорировать коллег из провинции.

Путяшная некоторое время рассматривала самую необычную гостью, что она видела в филиале, затем серьёзно ответила:

— Обязательно! Но, девчата, нам пора ехать.

— Тогда по коням!

Коником оказался огромный японский внедорожник «Форанер». Правда, хорошо побегавший, о чём недвусмысленно говорили вмятины и «рыжики» на порогах.

— Ничего у тебя кобылка! Мы едем за город или у вас с дорогами проблема?

— Наташ, ты ещё! — Забава делано обиделась. — Мой «Купер» в ремонте — какой-то нерусский подрезал, вот и приходится мотаться на этом крокодиле. Ты бы знала, как сложно в нашем городе найти парковку.

— Понимаю, подруга, — Седых ехидно улыбалась глазами. — И этому нерусскому потом прилетело?

— И нехило! Орал как резаный, карами грозился — пока пистолет в моей руке не увидел.

— Потом что?

— Мордой в землю. Публика поддержала, начальство, правда, отругало. Ты не смотри, что я такая… невысокая. У меня разряд по рукопашке.

Наталья обрадовалась и пальцем указала на оперативницу:

— С тебя спарринг!

Пелагея оглянулась и лишь покачала головой. Подруга у неё не меняется — хлебом не корми, дай подраться.

В дневное время передвижение по Петербургу занимало некоторое время. Гостьи с любопытством оглядывались по сторонам, Забава то и дело комментировала разные занятные уголки города — что и когда в этих местах произошло. Город Петра притягивал к себе разнообразных людей и… конечно же, нелюдей.

— Тут на углу заезжий чернокнижник в конце девяностых ушёл.

— Что значит «ушёл»?

В Архангельске с чернокнижниками было не очень. Не заезжали они в далёкий северный город. Или боялись из-за прошлых событий, что произошли некогда в городе-порте. В их среде обмен информацией проходил несколько иначе, чем у обычных людей.

— Любители фэнтези сказали бы про «портал в иной мир», но мы же знаем, что их не существует.

Седых многозначительно хмыкнула, а Трескина поправила коллегу:

— Просто мы их называем иначе.

Путяшная пожала плечами:

— Суть от этого не меняется. Матушка Серафима говорит так: нырнул под дверь.

Девушки засмеялись. Пелагея перевела дыхание и заявила:

— Сейчас ещё больше хочу с ней пообщаться. Никак родственница. И так метко высказалась. Нырок под обычное пространство.

Наталья нахмурила лоб:

— Ещё бы кто сказал, что там находится.

— Об этом нет информации, девочки. Никто ещё оттуда не возвращался. Всё, приехали — станция Чернышевская.

С местами для парковки в центре города ожидаемо плохо, потому, особо не церемонясь в переулке, Забава загнала джип на высокий парапет, там и оставила. Затем, сверяясь с картой на смартфоне, скомандовала:

— Нам сюда.

Они прошли в тесный проулок, завернули за угол и оказались около кирпичной стены старого, как и положено Питеру, здания. В маленький дворик из-под земли выходил бетонный куб вентиляции. На покрытой ржавчиной двери висела полосатая лента и надпись — «Входить запрещено». Седых указала на неё:

— Похоже — нам сюда.

— Фонарики берите, — Забава раздала коллегам обычные налобники и сдернула ленту, потом крутанула замок хитрым ключом, и дверца с противным скрипом открылась. Пахнуло затхлостью, но иных запахов не присутствовало — ничто не гнило и не разлагалось внутри.

Они вошли в круглое помещение, откуда открылся узкий лаз с крутой металлической лестницей, идущей по спирали вдоль стены. Седых отодвинула всех в сторону и полезла первой. Её тренированные ноги ловко ощупывали ступеньки на прочность, а руки держались, как и положено скалолазу, ещё за две точки опоры.

— Чисто! Спускайтесь.

Пелагея на последних ступеньках внезапно ощутила лёгкое головокружение и тут же насторожилась. Это был первый признак присутствия «чуждого». Обычно любой город, даже маленький, наполнен «человеческим духом». Поэтому их нечисть не любит и старается избегать. Иначе в мегаполисах давно творилось бы чёрт-те что.

Потому Трескина напряглась и резко скомандовала:

— Стоять всем!

Наталья так и застыла на месте, а Забава осторожно протянула руку и показала на дальнюю стену небольшого технологического помещения:

— Там… нет ничего… Как так?

Оперативница успела посветить туда мощным фонариком и удивиться.

— Занятно. Палаша?

— Я сейчас, по сторонам смотрите! Ничего не трогать!

Трескина осторожно прошла вперёд и коснулась ладонями стены, на которой нашли метку, поводила ими и замерла в одном месте. Внезапно под её руками начала проступать чернота, больше похожая на густой дым. Северянка живо отдернула руки.

— Уходим! Это ловушка!

Она отлично помнила, что говорил ей Борман. Опричницам два раза повторять не нужно. Седых выхватила из скрытых ножен тесак, покрытый заклятыми рунами, и выступила вперёд коллег. Все живо отступили к лестнице, когда тьма начала расти и зловеще сгущаться так, что её не пробивал свет фонаря. Всё-таки электричество — это не солнечный свет и на некоторых потусторонних существ не действует. Седых пожалела, что не взяла с собой факел. Живой огонь в некоторых случаях работает эффективнее. Забава от страха ойкнула и чуть не свалилась с лестницы:

— Вы это видите⁈

Наталья её невежливо подтолкнула:

— Быстрее наверх, если жить хочешь! Палаша!

Это была работа для ноэдьи. Северянки вместе отступили назад синхронно, и Трескина начала потихоньку подниматься по металлическим ступенькам. Те были заботливо очищены от грязи и не скользили. Но приходилось отвлекаться, и в какой-то момент Пелагея чуть не пропустила выпад «тьма-руки». Что это такое, она не знала, но среагировала правильно — выбросив левую руку вперёд ладонью. Для полной силы было рано. Оперативницам показалось, что во тьме злобно отреагировали на её действия — как будто кого-то там больно ударили.

Во время короткого