Развод на двоих не делится - Виолетта Весна

страшная женщина. В хорошем смысле. На медиации ее бывший начал изображать жертву, она попросила его не расходовать общий кислород впустую.

Алина впервые за утро почти улыбнулась.

— Мне страшные сейчас не очень.

— Тебе сейчас нужна страшная на твоей стороне.

Марина пролистала еще несколько страниц.

— Слушай, у тебя диплом где?

— Дома.

— Какой дома? Ты вчера забрала документы.

— Паспорт забрала. Медицинские. Какие-то банковские. Диплом, кажется, нет.

— Почему?

Алина пожала плечами.

— Не подумала.

Марина хотела что-то сказать, но остановилась.

Правильно остановилась.

Потому что вчера Алина думала о зубной щетке, шампуне, нижнем белье и о том, как не упасть в гардеробной на глазах у мужа. Диплом в тот момент не казался вещью первой необходимости.

— Ладно, — сказала Марина. — Потом заберем.

— Мне надо домой.

— Не одной.

— Я не могу каждый раз водить тебя с собой.

— Сегодня можешь.

Алина села на диван, подтянула колени к себе. Кот недовольно дернул хвостом: ее движение потревожило плед.

— Я не хочу, чтобы он думал, будто я боюсь.

— А ты боишься?

Алина открыла рот.

Закрыла.

Марина кивнула.

— Вот поэтому не одна.

— Я не его боюсь.

— А чего?

Алина долго смотрела на свои руки.

— Что зайду и опять начну вести себя как жена.

Марина молчала.

— Понимаешь? Увижу его чашку — уберу в посудомойку. Увижу рубашку — подумаю, надо отдать в стирку. Он скажет «Али» — и я забуду, что вчера читала этот договор. Мне кажется, я там… — Она замялась. — Я там не очень умная.

— Ты там привыкшая.

Алина подняла глаза.

— Это не одно и то же, — сказала Марина. — Не делай из себя дуру. Ты восемь лет жила в системе, где все было подстроено под него. Любой человек начнет автоматически искать, где что поддержать, чтобы не рухнуло. Особенно если ему долго внушали, что он хорош только пока поддерживает.

Алина сглотнула.

— Ты сейчас как психолог из интернета.

— Да, но бесплатно и с котом.

Кот, будто услышав, потянулся и ушел под стол.

Телефон снова завибрировал.

На этот раз Артем звонил.

Алина смотрела на экран, пока звонок не оборвался.

Через минуту пришло сообщение:

«Алина, не игнорируй. Нам надо решить организационные вопросы».

Марина протянула руку.

— Можно?

— Что?

— Я не буду отвечать. Просто хочу увидеть, как он формулирует.

Алина отдала телефон.

Марина прочитала сообщение, фыркнула.

— Организационные вопросы. Как будто вы шкаф перевозите.

— По сути, да.

— Нет. Шкафу хотя бы все равно.

Алина забрала телефон.

Пальцы сами начали печатать: «Я сегодня встречаюсь с адвокатом. После этого отвечу».

Она показала Марине.

— Нормально?

— Слишком нормально, но пойдет.

Алина отправила.

Ответ пришел почти сразу:

«С каким адвокатом? Я же сказал, мой юрист все объяснит».

Алина смотрела на это сообщение и вдруг почувствовала, как поднимается злость.

Не большая. Не красивая. Не та, с которой женщины в романах бьют пощечины и уходят под музыку.

Обычная бытовая злость.

Как когда тебе в магазине пробили лишний товар, ты заметила, а кассир еще и вздыхает так, будто ты виновата.

— Вот, — сказала она.

Марина наклонилась.

Прочитала.

— Ответишь?

Алина напечатала:

«Твой юрист объясняет тебе. Мне будет объяснять мой».

Марина одобрительно подняла большой палец.

Алина отправила и тут же пожалела.

Сердце стало биться быстрее. Смешно. Она всего лишь написала мужу одну короткую фразу, а тело отреагировало так, будто она бросила камень в окно.

Артем прочитал.

Печатал.

Потом перестал.

Снова печатал.

Потом пришло:

«Ты сейчас под влиянием Марины. Давай без чужих советов».

Марина увидела выражение ее лица.

— Что?

Алина показала.

— А, прекрасно, — сказала Марина. — Я, значит, иностранный агент вашего развода.

— Не смеши.

— Почему? Мне идет.

Алина заблокировала телефон.

— Не буду отвечать.

— Хорошее начало.

К двенадцати они подключились к видеозвонку с Валерией Игоревной Крестовой.

Адвокат оказалась женщиной лет сорока пяти с короткими темными волосами, спокойным лицом и таким взглядом, от которого Алина сразу выпрямилась. Не потому, что испугалась. Скорее потому, что перед этим взглядом было неловко расползаться.

— Добрый день, Алина Сергеевна, — сказала Валерия Игоревна. — Марина коротко описала ситуацию. Мне нужны документы, договор и без эмоций: что подписано, что фактически есть, где вы живете, есть ли дети, совместные кредиты, доли, счета.

Без эмоций.

Алина кивнула.

— Детей нет.

Сказать это оказалось странно. Как будто еще один пустой пункт в анкете.

В браке тема детей всегда висела где-то рядом, но Артем откладывал. Сначала нужно было закрыть проект. Потом кризис. Потом мать болела. Потом «не сейчас, Али, у нас и так все на пределе». Алина то обижалась, то убеждала себя, что так даже спокойнее. В тридцать четыре вдруг оказалось: детей нет, брака почти нет, а вопросы «потом» не имеют обратного адреса.

— Хорошо, — сказала адвокат, делая пометку. — Это упрощает юридическую часть.

Упрощает.

Алина кивнула снова.

Марина молча положила ей руку на плечо.

Валерия Игоревна говорила четко, без жалости и без грубости. Объяснила, что брачный договор надо изучить полностью. Что если Алина подписала отказ от компенсаций, спорить будет сложно, но не всегда бессмысленно. Что нужно собрать подтверждения ее участия в ремонтах, проектах, переписки, счета, фотографии, любые материалы, где видно, что она не просто «жила», а фактически создавала стоимость имущества.

— У вас была профессия до брака? — спросила она.

— Да. Дизайн интерьеров.

— Работали официально?

— Немного. Потом… — Алина запнулась. — Потом вышла замуж.

Адвокат посмотрела на нее поверх очков.

— Замуж — это не диагноз. Что значит «потом»?

Марина тихо кашлянула.

Алина почувствовала, как щеки начинают гореть.

— Артему было удобнее, чтобы я занималась домом. Приемами. Его родителями. Ну и переездами, ремонтами. Я иногда брала мелкие заказы для знакомых, но неофициально.

— Портфолио сохранилось?

— Старое где-то есть. На ноутбуке. И в облаке, наверное.

— Доставайте. Все доставайте. Переписки с подрядчиками, планы, сметы, ваши подборки, визуализации, чеки, если есть. Любые доказательства, что вы вкладывали профессиональный труд. Это не гарантия, но это материал.

Материал.

Алина записывала в блокнот Марины, потому что своего не было.

Писала криво: портфолио, сметы, переписки, фото до/после, подрядчики, чеки.

Потом Валерия Игоревна сказала:

— И еще. Не обсуждайте с мужем устно важные вопросы. Все существенное — письменно. Деньги, документы, доступ к квартире, имущество, договоренности. Встречи — либо с представителем, либо после консультации. Не соглашайтесь «просто поговорить», если после разговора вы обычно уступаете.

Алина опустила глаза.

Адвокат заметила.

— Обычно уступаете?

— Не всегда.

Марина тихо сказала:

— Обычно.

Алина не стала спорить.

— Значит, пока письменно, — сказала Валерия Игоревна. — Это не война. Это гигиена.

После звонка в комнате стало тихо.

Кот вылез из-под стола и запрыгнул на подоконник. С улицы доносился шум машин и чей-то собачий лай. На кухне закапал кран. Марина встала его закрутить.

Алина осталась сидеть с блокнотом на коленях.

Портфолио.

Слово казалось почти чужим.

Она открыла ноутбук. Пароль ввела со второго раза. На рабочем столе у нее был хаос: фотографии, старые файлы, рецепты, сканы документов, папка «Дом», папка «Для Артема», папка «Мама», папка «Разобрать» и еще