Кафе "Таро" в Косом переулке - Дамиров

безупречной ледяной аристократкой, блондинка с идеальной причёской и в дорогом платье. Тем не менее, контраст между посетительницами не мешал увидеть, что женщины были сёстрами.

— Вы хозяйка? — Темноволосая сестра упёрлась костлявыми руками в столик, наклонилась вперёд, рассматривая Памелу так, будто та была жуком на доске. — Гадалка? Наверняка, шарлатанка.

Памела не подняла головы. Она продолжала тасовать колоду, и карты шуршали с лёгкой брезгливостью, будто им было неприятно соседство чёрной ведьмы.

— Садитесь, леди, — Памела кивнула Нарциссе на стул, игнорируя вторую с той особенной виртуозной слепотой, которую можно освоить только за семьсот лет непрерывного общения с идиотами. — Вы пришли за советом. Ваша сестра — за подтверждением, что она умнее всех. Я могу помочь и той, и другой. Карты благоволят отчаявшимся матерям. Безумных фанатичек они терпят с трудом и за отдельную плату.

Нарцисса села. Медленно, будто каждое движение причиняло ей физическую боль. Брюнетка осталась стоять, скрестив руки на груди, и сверлила Памелу взглядом, который должен был испепелить, но вместо этого только заставил свечи моргнуть.

— Мой сын, — Нарцисса произнесла это шёпотом, не глядя на Памелу, уставившись в столешницу. — Он получил задание... Такое, с которым не справится никто. Я хочу знать, чем это закончится.

Памела вытянула три карты и разложила на столе. Перевернула первую — Десятка мечей. Нарцисса вздрогнула, увидев изображение на этом аркане. Перевернула вторую — Пятерка кубков. Нахальная сестрица издала сдавленный смешок.

— Смерть и утрата, — прокомментировала она с масляным удовольствием. — Хорошее предсказание, гадалка. Прямо в цель.

Памела перевернула третью карту, и на стол лёг Шут — молодой человек с котомкой на палке, стоящий на краю пропасти, и абсолютно не вписывающийся в мрачный дуэт своих соседей.

— Ваш сын пройдёт по краю, — Памела ткнула пальцем в Шута, не обращая внимания на насмешку чёрноволосой. — Он будет на волосок от гибели, но он не упадёт. Он как Шут — пройдёт сквозь огонь и воду, и выйдет с другой стороны целым. Не победителем, не героем, но живым.

Нарцисса судорожно вдохнула, и Памела увидела, как под безупречной маской аристократки у неё задрожала нижняя губа.

— Врёшь, — вторая ведьма наклонилась ближе, и в её голосе зазвучало что-то опасное, почти звериное. — Ты не можешь этого знать. Ты просто говоришь то, что она хочет услышать.

— А тебе, — голос Памелы тоже звучал угрожающе, когда она, наконец, взглянула на нахалку, — я скажу то, чего ты не захочешь услышать.

Сестра Нарциссы усмехнулась и села на соседний стул, демонстративно небрежно. Она вытянула карту, даже не глядя, и швырнула её на стол рубашкой вверх.

— Валяй, говори, а я посмеюсь.

Памела перевернула. Это был 13-тый Аркан Смерть. Скелет в доспехах на белом коне, попирающий тела королей.

Посетительница неестественно и громко рассмеялась хриплым голосом.

— Думаешь напугать Смертью? Меня?

— Обычно Смерть не означает физическую смерть, — спокойно начала Памела, но осеклась, посмотрела на карту с каким-то новым, непривычным выражением. Прищурилась, наклонила голову и вдруг улыбнулась. — Но в твоём случае это именно так, ты умрёшь от руки домохозяйки. Женщины, которая варит супы и вяжет свитера. Она убьёт тебя материнской яростью.

Тишина повисла такая плотная, что Эш за стойкой перестал дышать. Ведьма в чёрном смотрела на Памелу, и её лицо медленно менялось — от насмешки к неверию, от неверия к бешенству. Она вскочила, опрокинув стул.

— Ты смеешь надо мной смеяться? Я — Беллатриса Лестрейндж, самый верная последовательница Тёмного Лорда! Меня не убьёт какая-то кухонная баба с кастрюлей!

— Не с кастрюлей, — Памела осталась сидеть, даже не моргнув. — С палочкой, но суть ты уловила.

Беллатриса схватилась за свою палочку, но Нарцисса, всё это время сидевшая как каменная статуя, вдруг резко выдохнула и положила руку на запястье сестры.

— Белла, не надо.

— Она оскорбила меня!

— Она гадалка, они все лгут. Пойдём, нам здесь больше нечего делать.

Беллатриса ещё секунду сверлила Памелу взглядом, который должен был испепелить всё кафе до основания, но потом резко развернулась, с грохотом отодвинув стул.

— Запомни моё лицо, гадалка. Если мы встретимся снова, я убью тебя первой.

— Договорились, — Памела кивнула с видом человека, который только что заключил сделку на выгодных для себя условиях. — Приходи в любое время.

Беллатриса вылетела вон, не попрощавшись. Дверь хлопнула так, что колокольчик едва не сорвался с петель.

Нарцисса осталась, посидела ещё минуту, собираясь с силами, потом поднялась.

— Вы верите в то, что сказали? — спросила она тихо. — Про моего сына?

— Я никогда не вру клиентам, — Памела пожала плечами. — Это плохо для бизнеса. Твой сын будет жить.

Нарцисса кивнула и положила на столик маленький бархатный кошелёк с золотом.

— Золото меня не интересует, — Памела поднялась из-за стола и подошла ближе. В полутьме кафе её родинка на лбу казалась каплей засохшей крови. — Ты заплатишь мне позже. Через год или два ты окажешься в Заколдованном лесу и склонишься над павшим героем. В его правой руке будет зажат чёрный гладкий камень, похожий на бусину. Это будет моя плата.

— Всего-то? За жизнь Драко я отдам все камни мира, — голос Нарциссы дрожал, но предсказание придало ей силы, она встала и вышла, не попрощавшись.

Памела вернулась за столик и долго смотрела на карту Шута.

Эш вышел из тени и спросил, глядя на закрывшуюся дверь:

— Они вернутся?

— Только одна, — Памела задумчиво покрутила в пальцах карту Шута. — Та, у которой есть что терять.

Она сунула карту в колоду и зевнула.

* * *

А ночью пришёл самый странный из её потусторонних посетителей.

Он не вошёл через дверь, а просочился сквозь щель между косяком и стеной, этот сгусток чёрной рваной простыни, которая дышала холодом и безнадёгой. Он завис над стулом, не садясь (у дементоров нет привычки сидеть), и уставился на Памелу пустотой под капюшоном.

— Чай? Кофе? — Памела даже бровью не повела. — Или сразу к делу?

— Я слышал, ты даёшь советы тем, кто не знает, куда идти, — голос дементора звучал как скрежет камня по стеклу, но слова были чёткими, почти человеческими. — У нас... у некоторых из нас... есть сомнения.

Памела отложила карты и посмотрела на