Наследник дона мафии - Тала Тоцка

Тетке денег дал, а покупать бухло, шмотки и давать денег на машину лосю, который может все заработать сам, не собираюсь. И мне похер, что про него люди будут говорить, что у него брат жлоб. Дон итальянской мафии, а денег брату пожалел.

Во-первых, не итальянской, а сицилийской. А во-вторых, я не дон. И доном никогда не буду.

* * *

— Идем, Феликс, ну что тут сидеть? — Аверин встает с низенькой скамейки, и я нехотя поднимаюсь следом.

Не то, чтобы мне охуенно нравилось на кладбище. Но кажется, если я уйду, оборвется последняя ниточка, связывающая меня с образом, в который я так тупо влюбился. Даже не влюбился, а влип.

Увяз, как в болоте, и не могу выбраться.

Я настоял, что хочу сюда заехать, и Аверин скрипя зубами согласился. Сначала протестовал, потом сдался.

— Цветы надо купить, — вспомнил я по дороге. — Я же вроде как муж. Действующий. Какие, как думаешь?

— Не знаю, — буркнул Аверин, — тебе виднее. Ты же муж.

Купили орхидеи, красивые. У меня было странное чувство, когда я их выбирал. Как будто по-настоящему для кого-то своего выбираю.

На свежей могиле стоял большой портрет. Незнакомое лицо, такое же, как на фото, которое мне в телефоне показывал Костя.

Совсем чужая девушка. Обычное лицо, ее нельзя даже назвать красивой, просто миловидная.

Но когда я выкладывал орхидеи, внутри что-то заворочалось, зашевелилось — непонятное, неуловимое. Аверин мрачно смотрел в сторону, наверное, кладбище у всех вызывает такое настроение.

Тоскливое. Что выть хочется.

Я бы вот прямо здесь сел и завыл как волк дикий.

Костя принес доклад об этой Милане. Ничем не примечательная, никаких выдающихся талантов. Родители рано умерли, бабушка с дедушкой сами вырастили девчонку.

Верно, Лана ничего не успела рассказать, там больше я пиздел. При воспоминании о нашей «брачной» ночи привычно ослепляет сначала вспышкой стыда, потом ненависти.

Даже не к Светке. К себе. За себя мерзко.

Какой же я еблан. Как мог так повестись?

От одной мысли, как лежал на расслабоне с этой сукой на груди и ей про себя рассказывал, нутро выворачивает.

Я верю Аверину. Если до этого и сомневался, то теперь верю.

Мы доходим до поворота, навстречу нам бредут двое стариков. Поддерживают друг друга, сгорбились.

Подойдя ближе, вижу, не такие они и старые. Проходят мимо, бросают испуганный взгляд на Аверина и идут туда, откуда только что мы с ним вышли. К «моей» жене…

Рывком поворачиваю обратно, но на плечо ложатся стальные клещи.

— Зачем, Феликс?

— Подойти хочу, — стараюсь сбросить руку, но, зараза, держит крепко.

— Нахуя?

— Костя, отъебись. Я по документам на их внучке женат. Может им помощь нужна. Дай поговорить.

Дергает сильнее, шипит в самое ухо.

— Слушай, будь же ты человеком, а? У людей горе. Мы и так им крови попили из-за того, что тебе замандерилось мужем Миланы остаться. Не трави ты им душу, а?

— А я при чем? — теперь я сильнее дергаю плечом, и он, наконец, отпускает.

— Потому что надо было в свидетельстве о смерти дату переписать, чтобы она после вашей свадьбы стояла, а не до. Ты же не мог на покойнице жениться. А денег им и без тебя додумались дать.

Чувствую себя еще большим гондоном, чем был, пока не увидел дедушку и бабушку настоящей Миланы. Хотя они мне никто, как и она. И я точно не виноват в пневмонии, от которой умерла их внучка.

Но ноги все равно как приросли и отказываются нести меня из этого места. Аверину приходится чуть ли не за шиворот меня тащить.

— Ладно, отпусти, — в последний раз оборачиваюсь. Старики сидят, тесно обнявшись, на скамейке. Говорю негромко. — Они издали совсем кажутся древними.

— Горе еще не так к земле прибивает, — так же тихо отвечает Аверин и отворачивается. Смахивает со щеки… пыль наверное.

Здесь пыльно. Сухо и пыльно. Давно не было дождей.

* * *

— Может, каких-то ее подруг поискать? Или в школу пойти, где она училась? — спрашиваю Аверина, сидя в ресторане, куда мы заехали пообедать.

— Послушай моего совета, — говорит он, раскладывая на коленях салфетку. — Чем больше ты будешь во все это влезать, тем дольше будешь выбираться. Если ты готов играть дальше в игры Ланы и ее папы, копай. Ты понимаешь, что они только этого и ждут? Чтобы ты блядь во всем этом варился еще хуй знает сколько времени. А если хочешь забыть, переступи и живи дальше. Вычеркни это из головы и живи.

— Меня друзья в Штаты зовут, — говорю ему, — мы стартап новый наметили. Там потусим, оттуда в Индонезию.

— Хорошая мысль, — одобрительно кивает Костя, — и от папы подальше, и от всего этого кодла. Слетай, проветрись. А вернешься, будет легче. Вот увидишь.

И чуть улыбается. Потому что сам не верит.

Но в одном он прав. Нехуй шляться по кладбищам, особенно когда там нет того, кто тебе дорог.

Та, кого я любил, надежно похоронена в моем сердце. Потому что, походу, больше ее нигде и не было…

Несколько месяцев спустя

Мы с друзьями уже неделю тусим в Индонезии. Когда пролетали над моим островом, я специально на него старался не смотреть, хотя внутри неприятно холодило.

Надеюсь, эта сучка Покровская со своим ебарем с него тоже не сильно поимели. Жаль, что Ольшанский просидел недолго.

Сейчас у него вообще все заебись, но надеюсь, урок он получил хороший. По крайней мере я слышал, со своими замашками на чужое он завязал. Сосредоточился на бизнесе.

Флаг в руки. Покровская та тем более недолго плакала, уверен, уже давно себе нового ебаря нашла. Объективно, девка она красивая.

Сегодня переехали на Бали, зарулили в какую-то недорогую кафешку. Мне вставляет местный колорит, и кухня здесь тоже интересная.

— Добрый вечер, вы готовы сделать заказ? — слышу на хорошем английском. Вот только голос неприятно знакомый.

Поворачиваю голову. И как в ледяную воду проваливаюсь.

— Арина? Ты?

Передо мной стоит Арина Покровская, от былой мажорки не осталось и следа. В белой футболке, цветастой юбке и белом переднике, завязанном на талии. А из-под передника виднеется выпуклый живот.

Она смотрит мне в глаза, а я чувствую себя червяком, которого раздавили, и который извивается на последнем издыхании, все еще не веря в то, что все. Что уже настал пиздец.

Сучка-Покровская, которая должна чилить с каким-нибудь папиком на яхте или очередным ебарем в отеле на побережье. Но только не здесь. Не в дешевой кафешке для не