Дело в ридикюле - Анна Лерн

— Кто там? — Джай подошёл к двери.

— Маркиз Кессфорд.

Что? Я вытерла руки и повернула в замке ключ. Маркиз был насквозь мокрым. С его тёмных волос стекала вода, а сюртук потерял вид.

— Входите! — воскликнула я, отходя в сторону. — Что вы здесь вообще делаете?!

— Не думал, что попаду под дождь, — усмехнулся Кессфорд. — Я оставил лошадь под вашим навесом. Вы не против?

— Нет, конечно! — я даже предположить не могла, зачем он здесь.

— Я приехал поговорить с вами, — маркиз вдруг повёл носом и спросил: — Что за чудесный аромат?

— Это «волшебная каша»! — радостно заявил Дайан. — Вы когда-нибудь ели такую?

— Нет, никогда, — улыбнулся маркиз. — Но не откажусь, если мне предложат пару ложек «волшебной каши».

— Прошу к столу, — мне было немного неловко, но я не могла не пригласить гостя к столу. — Но сначала давайте свой сюртук, я повешу его у огня.

Оставшись в рубашке и жилете, Кессфорд присел за стол. Он съел первую ложку каши, которую я положила в его тарелку, и удивлённо приподнял брови.

— Восхитительно! Я и правда никогда не пробовал ничего подобного. В чем секрет?

— В яблоках и корице, — я присела напротив. — Так что вас привело к нам?

— Я узнал о том, что произошло… леди Флетчер, — маркиз внимательно посмотрел на меня. — И хочу помочь.

— Помочь? — как только его сиятельство назвал моё настоящее имя, я поняла, что именно он узнал. — И каким же образом?

— Да, именно, — твердо ответил маркиз, не отводя взгляда. — Моя сестра, леди Аннабель, очень уважаемая особа в обществе. Она обладает безупречной репутацией и огромным влиянием.

Он сделал небольшую паузу, словно давая мне время осмыслить его слова, а затем продолжил: — Сплетни разносятся быстро, особенно неприятные. Но мнение такой женщины, как моя сестра, перевесит любые слухи, леди Флетчер. Как мужчина я не могу оказать вам покровительство: это истолкуют превратно. Вы не остались равнодушны к моей ситуации, и мне хочется ответить вам тем же.

Глава 51

Предложение маркиза удивило меня. Такого я точно не ожидала. Но здравый смысл подсказывал: это именно та возможность, которую нельзя упускать. Мне требовалась поддержка, потому что в этом мире немаловажную роль играло отношение общества. Особенно, когда на руках трое подрастающих мальчишек.

— Это... очень любезно с вашей стороны, — наконец произнесла я, после чего спросила: — Но будет ли это удобно?

Маркиз слегка улыбнулся.

— Аннабель доверяет моему мнению. К тому же… — Кессфорд взглянул на мальчиков, увлечённо доедающих кашу. — Я уверен, вы ей понравитесь.

В это момент Робби поднял голову от тарелки и с серьёзным лицом спросил:

— А ваша сестра умеет готовить «волшебную кашу»?

Маркиз рассмеялся, и мне показалось, что его смех прозвучал тепло и искренне.

— Боюсь, что нет. Зато она прекрасно играет на фортепиано и рисует акварелью. У моей дочери Эммы через три дня день рождения. Мы будем рады видеть вас у себя, леди Флетчер. И мальчиков тоже, конечно. Это отличная возможность познакомиться с Аннабель в неформальной обстановке.

Мальчишки синхронно повернули головы в мою сторону. Их глаза загорелись надеждой. Детям хотелось праздника.

— Благодарю вас, ваше сиятельство, — я улыбнулась детям. — Мы обязательно будем.

— Отлично. Тогда я пришлю за вами экипаж, — маркиз поднялся. — Спасибо за невероятно вкусную кашу, леди Флетчер. Она действительно волшебная.

Я подала ему сюртук и проводила маркиза до дверей. Гроза этому времени стихла, но дождь всё ещё барабанил по крыше.

— До встречи, леди Флетчер, — сказал Кессфорд, беря мою руку. Наши взгляды встретились, в его глазах промелькнуло что-то такое, отчего сердце пропустило удар. Словно за маской учтивости и светских манер скрывалось нечто большее... более личное. Пространство у двери внезапно показалась слишком тесным. Маркиз стоял так близко, что я ощущала исходящее от него тепло. Пальцы мужчины скользнули по моей руке медленно, почти невесомо, но от этого прикосновения словно искры пробежали по коже. В его глазах плескалось что-то необузданное, первобытное, то, что он пытался скрыть за безупречными манерами. Воздух между нами словно наэлектризовался, и я поймала себя на том, что невольно задержала дыхание. Кессфорд чуть наклонился, чтобы поцеловать мою руку. Этот момент длился всего секунду, но мне он показался вечностью. В горле пересохло, а сердце, кажется, забыло, как биться. Это не было формальным светским жестом. Его губы задержались на моей коже чуть дольше положенного, и я почувствовала их мягкое, почти неосязаемое тепло.

Маркиз вышел в дождь, а я прислонилась спиной к закрытой двери, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце. Что это было? Эти несколько мгновений перевернули все мои представления о чопорном, сдержанном маркизе. Рука всё ещё горела, как от ожога, в том месте, где кожи коснулись губы этого необыкновенного мужчины. Я невольно поднесла её к лицу, словно пытаясь сохранить это ощущение. В голове царил полный хаос: как могло простое прощание вызвать во мне такую бурю эмоций? Нет, это какое-то наваждение. Я тряхнула головой, пытаясь прийти в себя. Маркиз просто проявил учтивость, ничего более. Но почему тогда его взгляд... этот тёмный обжигающий взгляд до сих пор стоял перед глазами? И почему при воспоминании о нём предательски подкашиваются колени? Я совсем не искала подобных чувств, тем более к человеку, которого едва знала. Нет. Это невозможно. Между нами огромная пропасть.

Аромат его парфюма — тонкая нота сандала и чего-то неуловимо притягательного — продолжал преследовать меня.

— Адель, а что мы подарим этой девочке? — вдруг спросил Джай. Я ещё раз встряхнула головой, отгоняя странные ощущения, охватившие меня. А ведь правда, нельзя явиться на именины с пустыми руками.

— Э-э-э-э… — я на минуту задумалась. — Мы подарим ей красивый альбом для рисования и чехол для карандашей!

— Мы купим всё это в магазине? — Джай с интересом смотрел на меня.

— Нет! Мы сделаем подарок своими руками! — я подмигнула мальчишкам. — Думаю, Эмме очень понравится!

У меня оставалась приличная стопка больших листов с того времени, когда мы с Иви вели уроки в школе. Из них и куска кожи можно сделать чудесный альбом. Вечером, когда мальчики уснули, я расположила на столе все необходимое: лист темно-коричневой кожи для обложки, тонкую медную проволоку и остальные инструменты. Я слегка смочила кожу теплой водой, дала ей немного размякнуть. Затем, взяв костяную палочку, начала осторожно продавливать контур по написанному заранее имени девочки. После чего нагрела на огне свечи медную проволоку, чтобы с её помощью сделать тиснение более красивым. Нагретый металл оставлял тёмный, чуть блестящий след,