Неисправимый - Тори Майрон

Моё лицо вспыхивает жаром, а грудь – негодованием.

– Не стоит всех судить по себе, Марк.

– Я и не сужу, а пытаюсь донести до твоей наивной головки неоспоримую истину. Ты ему чертовски понравилась. Это было написано у него на лбу. И в отличие от тебя, я это увидел даже с расстояния и будучи пьяным, поэтому и взбесился настолько. Но я его прекрасно понимаю. Ты не можешь не понравиться. Тебя невозможно не хотеть. Ты такая красивая, Мили. С ума сойти можно. И так пахнешь… Чёрт! – его хриплый голос срывается, когда он прижимается носом к моей шее и глубоко вдыхает, посылая табун мурашек на всё моё тело. – Это платье тебе безумно идёт. Ты невероятная. И волосы шикарные. Вечно бы их трогал и нюхал.

– Так, всё! Стоп! – издаю смешок, но глаза по-прежнему сохраняют суровость. – Лестью ты тоже ничего не добьёшься.

– Это не лесть, а чистая правда.

– Допустим, но твоя чистая правда не заставит меня перестать сердиться на тебя. По крайней мере, сегодня. Я устала и хочу принять душ, поэтому будь добр оставить меня одну.

– Душ? – он прищуривает пьяные глаза.

– Да, я помыться хочу.

– И как после таких заявлений я могу куда-то уйти?

– Марк, пожалуйста.

Но он уже берётся за язычок молнии на платье и тянет его вниз.

– Я просто потру тебе спинку.

– Членом?

Смеётся.

– Могу и членом, но, думаю, будет не очень удобно. Он у меня не настолько длинный. До всех нужных мест не дотянется… Бля*ь! Это нечто, – ругается он и сжимает челюсть, обнаруживая под платьем сексуальный комплект белья. И судя по тому, что восторженный взгляд кота загорается похотью, выпроводить его из своей ванной комнаты у меня теперь точно не получится. Можно даже не пытаться. Да и желание сделать это значительно притупляется, когда Марк освобождает меня от платья и скользит ладонями по телу. Начинает с плеч, заканчивает на попке и снова вверх, обжигая плотоядным взглядом мою кожу.

Дыхание учащается, между ног быстро становится влажно. Я буквально слышу, с каким треском рушится мой образ сердитой девушки. Чёрт!

Я не должна так быстро таять и прощать Марка. Он поступил сегодня некрасиво, совсем не подумав обо мне. Я должна злиться и оставаться неприступной, но… невозможно противиться нарастающему напряжению в области бёдер, пока Марк находится рядом и неторопливо поглаживает каждый дюйм моего тела своими сильными руками. Тяжело, неровно дышит, глядя на меня как на самую красивую женщину в мире. Снимает с моей груди бюстгальтер, с бёдер – трусики, быстро раздевается сам и затаскивает меня в душевую кабинку. Включает воду и тут же льнёт ко мне.

Теперь мы под горячими струями трёмся друг об друга. Кожа к коже. Близко-близко. Гель для душа. Пена. Много пены. И никакой мочалки. Только руки Марка гладят моё тело, ласкают, моют. Везде. Особенно тщательно в интимных местечках.

Я прикрываю глаза в удовольствии и мычу, пальцы на ногах подгибаются. Осознание, каким взрывом экстаза закончится эта прелюдия, с разбегу врезается в разум, когда Марк слизывает капли воды с моих щёк, целует шею, плечи, грудь, всасывает сосок и шепчет:

– Я люблю тебя, Мили… Помни это… Всегда… Что бы ни случилось.

Последняя фраза Марка озадачивает, но его очередное признание в любви, закреплённое глубоким, страстным поцелуем, прогоняет все мысли из разума. Марк обрушается на мои губы с какой-то дикой потребностью, и всё – у меня совсем не остаётся сил бороться с притяжением и похотью.

Да, вот такая я слабая. Неспособная ему противостоять. Потому что люблю этого гада, несмотря ни на что. С каждым днём всё сильнее и сильнее.

Я обхватываю Марка за шею и отвечаю так, словно в последний раз мы целовались не утром, а вечность назад. Зарываюсь в мокрые волосы и жмусь к нему ближе, соприкасаясь затвердевшими сосками с его горячей кожей.

Вода хлещет по нам, густой пар наполняет тесное пространство, а мы всё целуемся и целуемся. Касаемся. Стонем. Дышим друг другом. Руки Марка везде. На отяжелевшей груди, талии, животе, бёдрах, ягодицах. Сжимают, ласкают, доводят до исступления. Язык полностью оккупирует мой рот, сплетаясь с моим языком в экспрессивном танце. Дрожу. Сильно. Но теперь уже далеко не от злости или холода. Мне жарко. Адски жарко и хорошо. Кажется, моя грудь стала слишком маленькой для моего любящего сердца, а кожа превратилась в минное поле. Пальцы Марка пробегают по нему, взрывая все нервы и чувствительные рецепторы.

– Трахни меня, – одержимо шепчу ему в губы. – Трахни, пожалуйста.

Рваный выдох опаляет мой рот, бомба восторга взрывается в пьяных омутах. В следующий миг я оказываюсь развёрнутой и плотно прижатой грудью к запотевшему стеклу. Толчок, и член входит в меня глубоко и резко. До самого конца. Обалденно!

– Боже, да!

– Чёрт… охренеть можно!

Одновременно произносим мы и протяжно стонем.

Не знаю, виной тому наша ссора или переизбыток эмоций, но сейчас проникновение кажется ещё более острым. Ошеломительно приятным. На разрыв. До полной отключки мозга. Я едва на ногах удерживаюсь от сотрясающего всё тело удовольствия.

– Чёрт… Мили… Чёрт, – хрипит Марк возле моего уха, застыв без движения. – Это мой первый раз.

– Что? – сиплю сквозь стон, сходя с ума от ощущений.

– Это мой первый раз.

– В этом я сомневаюсь.

Марк усмехается, ныряет рукой в мои волосы и впечатывается лицом в мою щеку.

– Я никогда не трахался без презерватива. Никогда… Ты первая, – горячо шепчет он и сильно сжимает мои бёдра, начиная проникать в меня медленно, плавно, но глубоко.

«Очень надеюсь, что последняя» – хочется ответить, но вместо этого из моего рта вылетает:

– Быстрее… умоляю… быстрее.

Ибо нет никаких сил терпеть эту убийственно-нежную медлительность.

– Быстрее? – выходит из меня полностью и резко вгоняет член до упора, снова застывая в такой позе.

– Да… пожалуйста. Не мучай меня. Не останавливайся.

Марк глухо ругается возле моей щеки, подбрасывая дров к и без того ненормальному возбуждению, и наконец выполняет мою просьбу: срывается на быстрый темп, выбивая из моей головы все слова, а из горла – стоны.

Толчок. Ещё один и ещё. Похоть отравляет организм. Разум плывёт. Влажный густой воздух дурманит, пьянит. Стоны, охи и шлепки тел сплетаются в порочную мелодию. Она звенит, кружит, играет. Горячей вуалью оседает и впитывается в кровь сквозь поры.

Горячее дыхание у губ и следом животный поцелуй. Язык врывается в рот в такт движениям