Натиск - Алексей Витальевич Осадчук

Вопросов было больше, чем ответов…

Лада не помнила, в какой момент мысли начали путаться и превращаться в дремоту. Веки потяжелели, тело, наконец, расслабилось, и она уже почти провалилась в сон, когда ее запястья коснулся короткий энергетический импульс.

Одна из ее сигнальных рун давала знать, что границу лагеря пересек кто-то чужой. Миг — и укол маны повторился. Затем еще и еще… А потом снаружи донесся шум: грубые мужские голоса, ругань, потом лязг железа и вдруг — резкий, захлебывающийся крик, оборвавшийся так внезапно, словно кричавшему мгновенно воткнули кляп в глотку.

Тело среагировало раньше разума, вбитые годами рефлексы ведьмы, привыкшей просыпаться в опасности. Лада резко вскочила и набросила на себя свои перевязи с множеством потайных кармашков. Затем схватила кинжал, который держала всегда подле себя, и, осторожно разрезав дальнюю стенку шатра, выскользнула наружу.

Первое, что она увидела, было женское тело. Оно лежало в нескольких шагах от входа в соседний шатер, лицом вниз, в темной расползающейся луже.

Лада тут же узнала серебряную заколку, неуклюже торчавшую из рыжей копны. Ведь эта заколка была ее подарком Миле. Ее служанке, той самой, что час назад, улыбнувшись на прощание, вышла из шатра.

Лада метнулась вперед и, присев возле тела, перевернула его. Подбородок, шея и горло Милы превратились в кровавое месиво. Лада поморщилась. К сильному запаху крови примешивался характерный звериный. Лада сжала зубы… Эту рану нанес вервольф…

Отпустив плечо мертвой служанки, Лада, пригнувшись и стараясь держаться в тени, медленно обогнула шатер и замерла.

Вокруг творилось нечто немыслимое. Шатры опрокинуты, костры разбросаны, а в рваном свете факелов метались тени, которые Лада поначалу не могла распознать. Человеческие крики и звериное рычание доносились со всех сторон.

А потом она увидела их. Оборотни в своей звериной ипостаси с вздыбленной шерстью и оскаленными мордами методично прочесывали лагерь. Не рыскали хаотично, а двигались группами, окружая шатры и добивая тех, кто пытался бежать.

Лада видела, как двое навалились на одного из кларонцев. Тот даже не успел вытащить меч. Видела, как ее земляки пытались отбиваться кто чем мог, и как бесполезны были их усилия.

Ближайший вервольф заметил Ладу и бросился к ней. Крупный, молодой, с безумными глазами, в которых не было ничего кроме звериной ярости.

Лада ударила его прежде, чем он преодолел половину расстояния. Резкие гортанные слова наговора — и оборотень, харкая кровавой пеной, покатился по земле. Его тело начало корежить от диких конвульсий. Из глаз и ушей хлынула бурая кровь.

Пусть Лада и приехала с мирной миссией к тем, кто когда-то были ее союзниками, но, как опытная ведьма, она не могла не подготовиться и к такого рода неожиданностям.

Пока ее люди ставили шатры и палатки, она аккуратно и незаметно оставляла по всему лагерю свои маленькие закладки. Где-то ведьмачью руну, где-то узелок с заклятием. Только что этот вервольф попался в одну из таких ловушек.

Увы, но закладок было не так много, и каждая работала только один раз.

Второй оборотень вылетел из-за опрокинутого шатра справа. Лада швырнула ему в морду горсть пепельного порошка из мешочка на поясе и прошипела короткое заклятие.

Порошок вспыхнул ядовито-зеленым магическим светом, впившись в глаза и ноздри зверя. Тот взвыл, мотая головой, шатаясь и слепо цепляя когтями воздух. Лада не стала ждать, пока он придет в себя, и проскользнула мимо, пригибаясь к земле.

Лагерь погибал. Повсюду валялись тела, некоторых она узнавала по одежде, по знакомым деталям. Дэк, молодой конюх, который каждое утро седлал ей лошадь и всякий раз смущенно отводил взгляд. Рэм и Эган, двое охранников, что накануне спорили у костра о лучшем способе приготовления мясного рагу. Все они лежали неподвижно, и земля вокруг них была черной от крови.

Где-то слева раздался зычный голос Бранера. Видимо, посол пытался организовать оборону, собрать вокруг себя уцелевших. Лада рванулась на голос, но не успела. Крик оборвался хрипом, а за ним послышался влажный хруст, от которого Ладу передернуло.

Она стиснула зубы и заставила себя не оборачиваться. Мертвым уже не поможешь.

Оставалось одно… Коновязь была на дальнем краю лагеря. Если животные еще на месте, есть шанс уйти.

Лада вытащила из-за пазухи маленький пузырек с мутной жидкостью, зажала его в левой руке и двинулась вперед, стараясь держаться в тени изломанных шатров. Кинжал в правой, пузырек в левой, наговор на губах.

Два вервольфа преградили ей путь. Лада плеснула содержимое пузырька на ближайшего. Жидкость зашипела на шкуре, мех задымился, и оборотень, захлебываясь воем, откатился в сторону.

От удара когтей второго Лада увернулась в последний момент, оказавшись у того за спиной. Кинжал легко вошел под мохнатую лопатку. Коротенький наговор — и руна, начертанная ядовитой пылью на клинке, ожила. Тело оборотня выгнуло дугой и замерло на земле. Лада лишь зло сплюнула в сторону парализованного вервольфа и побежала дальше. Добивать его времени не было.

Лошади бесились и храпели от запаха крови и звериного духа. Свою кобылу Лада увидела сразу. Она тоже нервничала и била копытами, но как только учуяла возле себя хозяйку, заметно успокоилась.

Лада одним движением перерезала веревку, вцепилась в гриву и взлетела на спину животного. Седлать и взнуздывать времени не было. Кобыла рванула с места, не дожидаясь команды, и вынесла ее на дорогу.

Крики боли и многоголосый рык за спиной постепенно стихали. Продолжая прижиматься к шее лошади, Лада опустила руку в один из своих мешочков на перевязи и достала несколько черных корешков. Поднесла их к губам, нашептала наговор и швырнула эту горсть себе за спину. Скоро за ней отправят погоню. Что ж, у Лады много таких сюрпризов. Не только для истинных, но и для первородных.

Старый имперский тракт вел ее обратно, в сторону Кларона. Лада, наконец, позволила дать волю своим чувствам. Слезы текли по ее щекам, но она не замечала их. Она сейчас не думала о том, что побудило верфольфов атаковать мирное посольство и как это нападение повлияет на будущие отношения сангвальда и ауринга. Нет… В голове Лады билась только одна мысль, заглушая все остальные: «Она должна вернуть своих детей!»

Сапфировая цитадель.

Хельга поднялась от тела и молча вытерла руки платком. Говорить было нечего. Барон Жан-Клод де Бакри лежал лицом вниз на каменном полу своего кабинета в бурой луже крови, которая уже начинала густеть по краям.

Удар нанесли со спины. Магический