Сказание о Ёсицунэ - Автор Неизвестен

земли. А нынешней Камакуре Правитель положил начало всего лишь зимою четвертого года Дзисё. Здесь еще многие бесстыдно совершают Десять грехов и нарушают Пять Запретов. Так останьтесь же среди нас на три года и обратите людей к истинной вере!

Кандзюбо на это сказал:

– Слова ваши разумны, но мне не хотелось бы оставаться в Камакуре даже и на два года или на год.

Но они настаивали:

– Ради возвышения и процветания Закона!

И он согласился:

– Коли так, остаюсь на три года.

Камакурский Правитель весьма возрадовался и спросил:

– Куда мы его определим?

– Есть для него прекрасная должность! – воскликнул Савара Ёсицугу. – Назначьте его настоятелем храма-омидо Сёдзёдзюин!

– Прекрасная мысль, – одобрил Камакурский Правитель.

И Савара Ёсицугу тут же получил повеление ведать строительством храма-омидо. Позади храма для Кандзюбо была возведена особая келья под крышей, крытой кипарисовой корой. Сам Камакурский Правитель навещал ее ежедневно. За вратами всегда стояли оседланные кони. Так началось в Камакуре процветание Закона Будды. При каждом удобном случае Кандзюбо умолял:

– Помирись с Судьей Ёсицунэ!

– Ничего не может быть легче, – ответствовал Камакурский Правитель, но он так и не смог последовать движению души своей, ибо Кадзивара Кагэтоки был вторым человеком в самураидокоро Восьми Провинций и люди, подчиненные ему и сыну его Кагэсуэ, гнулись перед ним, словно травы и деревья под ветром.

Так и шло, пока жив был Фудзивара Хидэхира в далеком краю Осю. После ухода его в иной мир получилось известие, что его старший сын и наследник Ясухира учинил предательство и двадцать четвертого дня повторного четвертого месяца пятого года Бундзи убил Судью Ёсицунэ. Услышав об этом, Кандзюбо горько сказал себе: «Ради кого я до сего дня столь долго сидел в Камакуре? Нет, больше не стоит мне оставаться на этих постылых задворках ни дня, ни часа». И, даже не попрощавшись с Правителем, он тут же отбыл в столицу. По благосклонности государя-монаха он возвратился в свой Великий Восточный храм Тодайдзи. Там только начали чинить обветшавшие стены, но он отказался кого-либо принимать и затворился. В поминанье Судьи Ёсицунэ переписал он своей рукой сто тридцать шесть сутр и помолился о том, чтобы постиг Судья в мире ином Истинный Путь и возродился в Счастливой Земле. Затем Кандзюбо перестал вкушать воду и пищу и тихо отошел в возрасте более семидесяти лет.

О том, как Сидзука явилась в Камакуру

Надобно помнить, что, когда Судья Ёсицунэ направлялся на Сикоку, его сопровождали шестеро дам и пятеро танцовщиц-сирабёси, а всего одиннадцать женщин, и среди них прославленная танцовщица Сидзука, к которой он питал особенную нежность, дочь Преподобной Исо из Китасиракавы. В самую глубь гор Ёсино зашла она с ним, но оттуда вернул он ее в столицу, и она обрела приют у своей почтенной родительницы.

И тут в Рокухаре прознали, что носит она под сердцем дитя Ёсицунэ и вскоре должна разродиться. Наместник Ходзё призвал на совет своего сына Ёситоки, и тот сказал:

– Надобно сообщить об этом в Камакуру.

Спешный гонец поскакал с донесением. Камакурский Правитель призвал Кадзивару и сказал:

– Возлюбленная Ёсицунэ, танцовщица по имени Сидзука, вскоре разродится. Что надлежит нам делать?

Кадзивара Кагэтоки ответил:

– В заморских землях женщину, которая носит под сердцем дитя врага, считают столь великой преступницей, что раскалывают ей череп, вынимают мозги, разбивают кости и вытягивают костный мозг. Если Сидзука родит мальчика, это будет не дурачок, ведь он пойдет в господина Судью Ёсицунэ или в кого-нибудь иного из высокого вашего рода. Пока вы пребываете в этом мире, опасаться нечего. Но мне тревожно думать о будущем вельможных отпрысков! Оная Сидзука звана бывала хранителями священных сокровищ как искусная танцовщица, поэтому испросите высочайшее повеление, а также указ государя-монаха на препровождение ее сюда, дабы здесь можно было бы следить за ее родами, и ежели будет мальчик, вы поступите по усмотрению, а ежели девочка, вручите ее попечению вашей матушки.

– Будет так, – решил Камакурский Правитель, и отрядили в столицу Хори-но Тодзи.

Наместник Ходзё вместе с Хори-но Тодзи отправился во дворец государя-монаха и почтительно обо всем доложил. Государь-монах молвил:

– Это совсем иное дело, нежели тогда с Кандзюбо. Повелеваем тебе, Токимаса, ее отыскать и препроводить в Камакуру.

Стали спрашивать по всей Китасиракаве. Сидзука же, хотя и знала, что все равно убежать не удастся, одолеваема тоской, укрылась в прославленном красотой храме Хосёдзи. Но была она слишком известна в столице, ее нашли и вместе с Преподобной Исо, ее матушкой, привели в Рокухару. Там их взял под свою опеку Хори-но Тодзи и стал приготовляться к отбытию в Камакуру.

Преподобная Исо была безутешна. Если ехать вместе с дочерью, она вся изведется, глядя на нее. Если остаться дома, ее увезут в дальние края без родного присмотра. «У кого пять или десять детей, и тот горюет, коли теряет хоть одного. А у меня она одна-единственная, как же мне без нее остаться? – так думала бедная мать. – И будь она хотя бы глупой дурнушкой! Но ведь прелестный облик ее прославлен в государевом граде, и в искусстве своем она первая красавица Поднебесной!..» Отпустить ее одну было бы горем. И Преподобная Исо, презрев угрозы сопровождающей стражи, отправилась с дочерью пешком и босая. И, не в силах расстаться с наставницей, плача и стеная, отправились вместе с нею две красавицы, ученицы ее с детских лет, Сайбара и Сонокома. Впрочем, Хори-но Тодзи оказывал им в дороге всяческую заботу.

На тринадцатый день пути прибыли они в Камакуру. На допрос Сидзуки были созваны и знатные, и незнатные вассалы, явились и Вада, и Хатакэяма, и Уцуномия, а также Тиба, Касай, Эдо, Кавагоэ, прочим же не было числа. У врат резиденции Правителя было словно на многолюдной площади. Сама супруга Правителя, высокородная Масако, пожелала присутствовать и расположилась с приближенными дамами за занавесью. И вот Хори-но Тодзи ввел Сидзуку.

Узрев ее, Камакурский Правитель подумал: «Чудо как мила! Как было моему братцу Ёсицунэ не полюбить ее!» Между тем Преподобная Исо и две ее красавицы-ученицы тоже явились, но их не впустили, и они в голос заплакали перед воротами.

Камакурский Правитель услышал и осведомился:

– Что за женщины плачут у ворот?

– Это Преподобная Исо и две какие-то красотки, – ответили ему.

– Женщины нам здесь не помеха. Впустите их, – распорядился Правитель.

Их впустили. Сидзуку усадили, она не могла произнести ни слова и только плакала. Правитель сказал, обращаясь к Преподобной Исо:

– Ты не отдавала свою дочь за самых почтенных людей. Для чего же отдала ты ее Ёсицунэ, который