После развода ты никто - Виолетта Вейл

вошла и села на ковер.

Варя подвинула ей желтый кубик.

— Следи за ним. Папа все время пытается улучшить конструкцию.

— Я не пытаюсь, — возразил Кирилл.

— Пытаешься. У тебя лицо такое.

Алиса взяла кубик.

— Это у него профессиональное.

Кирилл посмотрел на нее.

На мгновение между ними что-то мелькнуло. Не примирение. Не прежняя близость. Просто память о том, что когда-то они умели смеяться над одним и тем же.

Потом Миша поставил на крышу дома пластилиновую планету с пиццей, дом рухнул, Варя возмутилась, Кирилл сказал, что это был «космический форс-мажор», а Алиса вдруг подумала: возможно, нормальное после развода действительно бывает.

Не сразу.

Не чистое.

Не без боли.

Но, может быть, если взрослые перестанут называть победой то, после чего дети прячутся под лестницей.

Позже, когда дети ушли умываться, Кирилл помогал собирать кубики. Алиса складывала их в коробку.

— Левин сказал, дальше будет жестче, — произнесла она.

Кирилл не сделал вид, что не понял.

— Будет.

— Ты готов?

— Не знаю.

— Честно.

— Я же сказал, устал выкручиваться.

Она положила желтый кубик в коробку.

— Инга будет давить.

— Уже давит.

— И?

Он поднял на нее глаза.

— Сегодня я впервые подумал, что она защищает не только меня.

Алиса замерла.

— Что это значит?

— Не знаю. Пока.

В его голосе была настороженность. Не к Алисе. К собственной системе, которая вдруг начала казаться ему не такой управляемой.

— Узнаешь — скажешь адвокату, — сказала она.

Кирилл усмехнулся.

— Уже не мне?

— Ты сам сказал, дальше будет жестче.

Он кивнул.

— Справедливо.

Алиса поднялась.

У двери остановилась.

— Кирилл.

— Да?

— Сегодня на лестнице ты сказал Варе правильные слова.

Он посмотрел на нее спокойно.

— Я хотел, чтобы они были правдой.

— Хотеть мало.

— Знаю.

Она ушла наверх.

В комнате Миши Варя уже сидела на полу и делала вид, что просто проверяет, как брат чистит зубы. Миша рассказывал ей что-то про кубики и планеты. Алиса остановилась на пороге и вдруг почувствовала усталое, тихое тепло.

Не счастье.

До счастья было далеко.

Но дом, который еще недавно казался чужим объектом с чужими замками, сегодня хотя бы на один вечер снова стал местом, где дети строят что-то свое.

Пусть из кубиков.

Пусть хрупкое.

Пусть взрослым еще придется очень осторожно не наступить.

ГЛАВА 12. Бумаги, которые пахнут гарью

Документы привезли в двух коробках.

Не в тех старых, темных, с ее синими наклейками, которые вывезли из домашней библиотеки до объявления развода. Эти были новые: плотный серый картон, белые стикеры, аккуратная нумерация, опись на каждом боку. «Первый проект. Финансовая документация. Часть 1». «Первый проект. Договоры и переписка. Часть 2».

Все правильно. Все официально. Все так, будто никто никогда не вынимал прошлое из семейной полки тайно, в спешке, через помощницу Инги.

Коробки стояли посреди кабинета Марка Левина, и Алиса смотрела на них так, как смотрят на человека, вернувшегося после долгого отсутствия не тем, кем он был раньше.

— Это все? — спросила она.

Левин, сидевший за столом, поднял глаза поверх очков.

— По описи — часть. По реальности — посмотрим.

— Они могли убрать важное.

— Разумеется.

— Вы говорите это слишком спокойно.

— Паника не улучшает качество проверки.

Надя, которая сидела у окна с бумажным стаканом кофе, тихо сказала:

— Я начинаю подозревать, что в детстве вас пугали не Бабой-ягой, а потерей приложения к договору.

Левин даже не моргнул.

— Приложения к договору действительно страшнее. Баба-яга хотя бы не требует нотариального заверения.

Алиса неожиданно улыбнулась. Улыбка вышла короткой, уставшей, но живой. Надя рядом была не просто моральной поддержкой. Она была человеком, который не давал воздуху становиться совсем юридическим.

Марк открыл первую коробку.

Внутри лежали папки. Договоры подряда, банковские выписки, черновики соглашений, акты, письма, распечатанная переписка. Часть документов Алиса узнавала сразу: ее собственные пометки на полях, синие галочки, подчеркнутые суммы, маленькие восклицательные знаки там, где Кирилл тогда хотел согласиться на невыгодные условия, лишь бы закрыть дыру.

— Вот, — сказала она, беря один лист. — Это мой почерк.

Левин посмотрел.

— Да. Хорошо.

— Хорошо?

— Любая рукописная правка на рабочем документе полезна. Особенно если таких много.

— Их должно быть много.

— Значит, будем считать.

Он говорил сухо, но Алиса чувствовала: находки действительно важны. Не как волшебная кнопка победы. Таких кнопок не бывает. Но как следы. Следы женщины, которую пытались оставить в истории бизнеса красивой тенью.

Она взяла следующую папку.

На первой странице — название проекта. Старое, еще до переименования. «Береговой квартал». Ниже — список участников рабочей группы. Кирилл Орлов, Сергей Боровиков, Лидия Михайловна, Самсонов как внешний инвестор. Ее имени не было.

Алиса ощутила привычный укол.

Потом перевернула страницу.

Приложение: «Финансовая модель. Версия А.С.»

А.С.

Не полное имя. Не должность. Но инициалы стояли в названии файла, распечатанном десять лет назад.

— Это тоже, — сказала она.

Левин взял лист, внимательно посмотрел.

— Полезно.

— Вы сегодня щедры на эмоции.

— Я берегу вас от эйфории.

— Мне до нее далеко.

— Тем лучше.

Они работали