После развода ты никто - Виолетта Вейл

документы так, чтобы добиться ваших прав, не превращая процесс в публичное самосожжение семьи.

— А если Кирилл начнет давить?

— Тогда масштаб ответа изменится.

Надя тихо сказала:

— Звучит как «не бей первой ядерной ракетой, но держи кнопку».

— Примерно, — сказал Левин.

Алиса закрыла папку.

Внутри все еще было пусто, но пустота постепенно наполнялась чем-то тяжелым. Не гневом. Решением не торопиться с ударом, пока не понимаешь, кого заденет осколками.

— Я хочу копию этой служебной записки, — сказала она.

— Получите. Оригинал останется у нас.

— И найдите Кравцова.

— Уже ищем.

Телефон Алисы завибрировал.

Кирилл.

Она посмотрела на экран, но не ответила.

Через минуту пришло сообщение:

«Ты у Левина?»

Алиса показала Марку.

— Отвечать?

— Коротко.

Она написала:

«Да».

Ответ:

«Нужно поговорить сегодня. Без адвокатов».

Левин вздохнул.

— Классика.

Надя наклонилась:

— Напиши: «Я уже говорила без адвокатов, теперь у меня развод».

Алиса почти улыбнулась.

Марк сухо сказал:

— Не пишите так, хотя фраза неплохая.

Алиса набрала:

«О детях — можем говорить напрямую. Об имуществе — через адвокатов».

Кирилл ответил не сразу.

«Это касается и детей, и имущества».

Левин прочитал и протянул руку.

— Разрешите?

Алиса отдала телефон.

Он набрал сам и показал ей перед отправкой:

«Тогда сформулируй тему письменно. Если вопрос смешанный, я приглашу Марка Ильича к обсуждению или направлю позицию через него».

— Можно? — спросил он.

Алиса кивнула.

Сообщение ушло.

Ответа не было.

Левин вернул телефон.

— Сегодня он уже знает про документы?

— Не должен.

— Его юристы знают, что вы получили коробки. Инга может понимать, что там есть риски. Вечером будет попытка разговором выяснить, насколько вы опасны.

— Я опасна?

Левин посмотрел на нее без улыбки.

— Впервые за много лет — да.

На обратном пути Алиса попросила водителя остановиться у реки.

Она не планировала. Просто увидела серую воду между домами, пустую набережную, мокрые перила, и вдруг поняла, что не может сразу вернуться в особняк с его теплом, детьми, Кириллом и молчащей яблоней за окном.

— Подождите десять минут, — сказала она.

Водитель кивнул.

Алиса вышла.

Было холодно. Ветер сразу пробрался под пальто, растрепал волосы, принес запах воды и сырого камня. На реке плавали темные листья. Где-то на мосту гудели машины. Обычный город. Обычная осень. И женщина с папкой в сумке, где лежала копия документа, доказывающего, что ее предательство началось не в день развода, а намного раньше.

Она достала телефон.

Открыла старую фотографию: она с саженцем яблони, Кирилл рядом.

Твоя первая собственность в моей будущей империи.

Собственность.

Империя.

Как много правды люди иногда говорят шутя, потому что еще не боятся быть услышанными.

Алиса долго смотрела на снимок, потом открыла чат с Надей.

«Я не хочу его уничтожать».

Ответ пришел быстро:

«Это не слабость».

«А если он заслужил?»

«Заслужил — не значит, что тебе полезно это сделать».

Алиса прочитала и закрыла глаза.

Через минуту Надя добавила:

«Но не путай благородство с привычкой спасать Кирилла от последствий».

Вот это ударило точнее всего.

Она всю жизнь спасала Кирилла от последствий. Сначала от долгов, потом от провалов, потом от усталости, потом от детей, которым он не успевал объяснить свою занятость, потом от матери, партнеров, гостей, собственных резких слов. Она переводила его жесткость в «он устал», его отсутствие в «папа работает», его забывчивость в «у него сложный день». Она была не только женой. Она была постоянным переводчиком Кирилла на человеческий язык.

И теперь чуть не начала делать то же самое в разводе.

Спасти его от последствий, потому что детям будет больно.

Но детям уже больно.

Вопрос был не в том, ударить или пожалеть. Вопрос — как защитить себя и детей так, чтобы не повторить его жестокость.

Когда Алиса вернулась домой, в холле ее ждал Кирилл.

Не в кабинете. Не за столом. В холле, как будто он не хотел создавать сцену переговоров, но не мог спокойно сидеть.

— Ты долго.

— Останавливалась у реки.

— Зачем?

— Дышать.

Он кивнул, будто принял этот ответ, хотя не понял.

— Дети в игровой. Варя делает уроки рядом с Мишей.

— Хорошо.

— Нам нужно поговорить.

Алиса сняла пальто.

— Ты написал, тема касается детей и имущества.

— Да.

— Тогда формулируй.

Он посмотрел на Тамару, которая появилась у лестницы с полотенцами в руках. Та сразу исчезла.

— Не здесь.

— В гостиной. Дверь открыта.

Кирилл хотел возразить, но передумал.

Они вошли в гостиную. Алиса села в кресло, не снимая сумку с плеча. Кирилл заметил.

— Ты теперь даже сумку не оставляешь?

— Нет.

— Из-за меня?

— Из-за опыта.

Он принял и это.

Плохой знак. Чем меньше он спорил, тем сложнее было понять, где удар.

— Инга предлагает подготовить встречное заявление по твоему эмоциональному давлению на детей, — сказал он.

Алиса медленно подняла глаза.

Вот и удар.

— После всего, что случилось с Мишей?

— Я не сказал, что согласен.

— Но решил сообщить мне?