Антология еврейской средневековой философии - Коллектив авторов

35. Аналогом прилепления материи к форме является прилепление света к воздуху, цвета к «неодушевленному» телу, души к «человеческому» телу, разума к душе, чувства к чувственно воспринимаемому, разума к умопостигаемому. Потому и говорят, что все произошло из знания Бога — да святится Он! — Его постижения вещей, Его охватывания их.

36. Как было сказано, субстанция разума конечна в двух своих пределах: в высшем, потому что воля превыше ее, и в низшем, потому что хюлическая материя существует вне ее сущности. И все простые субстанции конечны в высших <пределах> и бесконечны в низших[403], одни из них служат пределом для других, ибо все они духовные и простые. Но так как хюлическая материя обладает плотностью и телесностью, она находится вне сущности разума. И <потому> говорят, что разум и все простые субстанции конечны в этом смысле; иными словами, они отделены от телесности, которая достигает хюлическую материю, а разделение с необходимостью означает предел.

37. Материя существует только в форме, ибо существование обеспечивает форма. Потому и движется материя, чтобы воспринять форму, переходя при этом из страдания своего отсутствия в наслаждение существования. Но возможно существование материи, свободной от некоторых форм, ибо часть материи не облечена в духовную форму, но не в первую форму, устанавливающую сущность первой материи, а во вторую, устанавливающую сущности простых субстанций. Случается также, что часть телесной материи сбрасывает с себя одни формы и облекается в другие.

38. Материя обладает двумя пределами. Один восходит к границе творения, то есть к границе прилепления материи к форме; второй нисходит к границе прекращения существования. Представь себе тот из них, что пребывает над <небесной> сферой <облеченным> в духовную форму, и представь себе, как эта духовность, по мере своего возвышения, крепит свое единство и становится более простой до тех пор, пока не достигает границ творения. Представь себе также тот предел, что нисходит от границы сфер <облеченным> в телесную форму, как по мере своего понижения он[404] становится все более телесным, пока наконец тело не достигает границы прекращения существования.

39. Материя может быть лишь единой. Воистину различие <заключено> в форме. И, постигая духовную субстанцию, ты узнаешь, что ее отношение к телесной субстанции подобно отношению света к воздуху. И если ты спросишь: «Как <мне представить> это?» — то я отвечу: обособь свой разум от телесной субстанции и, углубившись в постижение духовной субстанции, остановись у границы творения, то есть у начала объединения материи с формой. Затем мысленно вернись к нижнему пределу, и тогда тебе действительно откроется ничтожность телесной субстанции наряду с величием духовной. И если тебе удастся соотнести духовно сотворенную субстанцию (я имею в виду духовную материю, объединенную с формой) и сравнить ее с источником, из которого исходит истечение всего, то есть с волей, то ты увидишь, что телесная субстанция является еще более ничтожной[405]. Аналогия этому — небо и земля. Ибо, когда ты помыслишь в душе своей, что стоишь возле первой границы высших небес и смотришь на землю, тебе представится, что земля в середине <сферы> небес подобна точке, не имеющей размера по сравнению с небом, хотя на самом деле она большая. Точно так же если ты мысленно представишь себя возле первой границы духовной субстанции[406], то увидишь, что отношение телесной субстанции к духовной или, скорее, отношение их, вместе взятых, к воле подобно отношению земли к небу.

Не сомневайся поэтому, если <тебе покажется, что> высшее находится под низшим; ведь высшее и низшее существуют лишь для нас и относительно нас; они падают в неделимую часть[407] бытия, которая является центром. Но духовная субстанция едина и прилепляется и завертывается одной своей частью в другую, существует в знании Бога — да святится Он и да будет благословен! — и в Его способности, объемлющей все.

40. Даю тебе краткий общий принцип, на который ты можешь опираться в своем представлении: окинь разумом границу творения (я хочу сказать, начало объединения материи и формы) и представь себе субстанцию безначальную и бесконечную; это и есть субстанция Творца — да святится Он! Помысли также, что все бытие — духовное и телесное — существует в Нем подобно тому, как представление какой-либо вещи существует в душе. И ты увидишь, что Сила Творца — да святится Он и да будет благословен! — пребывает во всем существующем. Точно так же ты обнаружишь, что сила наивысшего из родов бытия и его сущность <пребывают> в низшем, вплоть до самого низкого предела, то есть до границы прекращения существования. И тебе представится простирание материи и формы от высшего до низшего как простирание единое.

41. Материя существует в знании Бога — да святится Он и да будет благословен! — подобно существованию земли в середине небес. Форма же излучает на нее свет и погружается в нее сиянием света Солнца в воздухе и на земле и погружением его в них. Называется эта форма «светом», поскольку слово[408], из которого истекла форма, — это свет, и именно свет разумный, а не свет чувственный. Свету же свойственно обнаруживать форму вещи и делать ее видимой после того, как она была сокрыта. Точно так же и форма, соединяясь с материей, делает вещь видимой и обретает через нее свое существование.

42. Говорят, что материя — место для формы; иными словами, материя носит ее и форма носима ею. Точно так же говорят, что воля — вместилище обеих. Идея же, постигаемая разумом из всего этого, — это потребность каждой из них в воле для своего существования и постоянства. Но «место» в истинном смысле есть акциденция, возникающая в низшем пределе формы.

43. Невозможно ни предшествование материи форме, ни <предшествование> формы материи. Да и как одна может предшествовать другой, если они не существуют разделенными ни мгновения, но связаны вместе? Далее, материя не существует сама по себе существованием формальным, то есть в действии, но существует через форму. Следовательно, ее существование <имеет место> лишь через существование формы.

44. Вещь, которая связывает материю и форму, составляет их и удерживает их вместе, — это единство, которое выше их. Ибо объединение материи и формы — это <результат> запечатления единства в них. Поскольку между «единицей» и «двоицей» нет посредника, то, подобно этому, нет посредника между единством, а также материей и формой. Доказательством того, что единство организует материю и форму, является, <с одной стороны>, сила объединения материи и формы у границы