Пушкин и Романовы. Великие династии в зеркале эпох - Лариса Андреевна Черкашина

…Царствуй, потому что ты прекрасна.

Пушкин – жене

«Похожа на героиню романа»

Не удивительно ли – первые русские царицы из Дома Романовых: Евдокия Стрешнева, избранница царя Михаила Фёдоровича, Наталья Нарышкина, супруга царя Алексея Михайловича, и Евдокия Лопухина, жена Петра I, – были уроженками Калужской земли, давшей жизнь и Наталии Гончаровой?!

«Моя царица» – так полушутя, но восторженно называл в письмах поэт, а быть может, и в жизни свою красавицу-жену.

Самой же Наталии Николаевне не раз приходилось встречаться, разговаривать и даже дружить (если допустимо это понятие к венценосным особам) и с настоящими российскими царицами. Натали Гончаровой, не отягощённой ни богатством и знатностью рода, ни исторической славой предков, суждено было войти в высший аристократический свет Петербурга, быть представленной ко Двору. Могла ли о том мечтать скромная московская барышня, годы детства и юности которой прошли в сельской глуши фамильных усадеб? Да и мечтала ли?

Нет, Наталия Гончарова не стремилась к дружбе с сильными мира сего, не искала их покровительства, не плела замысловатых интриг. Так уж распорядилась её судьба. Став женой русского гения, она приняла как венец магическое имя Пушкина, и с той самой минуты перестала принадлежать лишь себе. Теперь и на неё, как и на знаменитого супруга, были направлены взоры тысяч людей – испытующие, восхищенные, завистливые, ревнивые. Отныне она рядом с Пушкиным, и ей даже «дарован» своеобразный титул – «поэтша».

Первое свадебное путешествие в мае 1831-го – и куда? В Царское Село! Пушкину хотелось поскорее увезти юную жену от московских матушек и тётушек, от их советов и наставлений, мечталось очутиться вдруг «в кругу милых воспоминаний».

И вновь стечение обстоятельств – царский Двор переезжает в загородную резиденцию из-за вспыхнувшей эпидемии холеры. «Двор приехал, и Царское Село закипело и превратилось в столицу», – констатировал поэт. И здесь, прогуливаясь с мужем по живописным царскосельским аллеям, юная красавица Пушкина встретится с российским самодержцем и его августейшей супругой – Александрой Фёдоровной. Но это будет и первая встреча поэта с императрицей, весьма значимая для него в будущем.

Наталия Николаевна Пушкина. 1843 г. Художник В.И. Гау

Как ни странно, но Александра Фёдоровна проявила больший интерес не к Пушкину, её поразила необычайная одухотворённость молодой супруги поэта.

Фрейлина Александра Россет запишет в своём дневнике:

«Императрица сказала о Natalie: “Она похожа на героиню романа, она красива и у нее детское лицо”».

Мать поэта, Надежда Осиповна, сообщит последние новости дочери Ольге:

«…Император и императрица встретили Наташу с Александром, они остановились поговорить с ними, и императрица сказала Наташе, что она очень рада с нею познакомиться и тысячу других милых и любезных вещей. И вот она теперь принуждена, совсем этого не желая, появиться при Дворе».

Сколько юных красавиц пришли бы в восторг от столь оглушительного успеха, – Наташа готова лишь подчиниться монаршей воле.

Дедушке, Афанасию Николаевичу, в Полотняный Завод летит её трогательное письмо: «Я не могу спокойно прогуливаться по саду, так как узнала от одной из фрейлин, что их величества желали узнать час, в который я гуляю, чтобы меня встретить. Поэтому я и выбираю самые уединённые места».

И вновь свидетельство Надежды Осиповны:

«Весь Двор от нее в восторге, императрица хочет, чтобы она к ней явилась, и назначит день, когда надо будет прийти. Это Наташе очень неприятно, но она должна будет подчиниться».

Императрица Александра Фёдоровна в гостиной Коттеджа в Александрии. 1830 г. Художник В.И. Гау

Аничков дворец. 1810-е гг. Художник В. Барт

Пройдет не так много времени, и робкая девочка станет первой красавицей Северной столицы. Придворный Петербург властно диктовал свои правила. Натали Пушкину вскоре стали приглашать на званые вечера, проходившие в небольшом интимном кругу в присутствии августейшей четы. Ей, отмеченной печатью божественной красоты, предназначалось стать «украшением» бальных торжеств.

Из письма Н.О. Пушкиной – дочери Ольги (март 1833):

«Появилась она (Натали) и на костюмированном бале, данном в залах Министерства уделов, она явилась в наряде жрицы Феба, так решил Александр, и одержала успех блистательный: император и императрица подошли к ней, похвалили её костюм, а Государь провозгласил её царицей бала».

«Царица бала» – вольно или невольно, ей приходилось исполнять и эту неведомую ей прежде роль. И как важно замечание Надежды Осиповны по поводу наряда её невестки – «так решил Александр»!

Пушкин не мог бывать на подобных званых вечерах по дворцовому этикету, досадовал на жену, выговаривал ей, что и она не должна посещать балы, на которые не приглашён он.

Всё это завершилось, как известно, тем, что Пушкину был пожалован самый младший придворный чин, страшно его раздосадовавший. «Третьего дня я пожалован в камер-юнкеры (что довольно неприлично моим летам), – запишет в дневнике в первый день нового 1834 года поэт. – Но Двору хотелось, чтобы Н.Н. танцевала в Аничкове».

Монаршая воля – закон.

«Представлялась красавица Пушкина», – делает краткую запись на немецком императрица Александра Фёдоровна. И ставит в своём дневнике дату – 14 января 1834 года.

Об этом же неординарном событии сообщает и мать поэта: «Александр, к большому удовольствию жены, сделан камер-юнкером. Представление её ко Двору, в воскресенье 14-го числа увенчалось большим успехом. Она участвует на всех балах, только о ней и говорят… Натали всегда прекрасна, элегантна, везде празднуют её появление…»

Маскарады, балы, рауты – всё это было частью тогдашней петербургской жизни Наталии Николаевны, и светской обязанностью, и развлечением. Да, наконец, и просто радостью юной красавицы: весело кружиться в танце в великолепной, полной огней зале, слышать восторженный шёпот и изысканные комплименты, ловить на себе восхищенные взгляды…

И все же в душе своей она была всё той же девочкой, чистой, искренней, доверчивой, ни разу не преступившей правил, внушенных ей с детства.

Сам Пушкин радовался светским успехам жены, гордился ими. Правда, друзья расценивали его чувства по-иному. «В его любви будет много тщеславия», – ещё перед женитьбой поэта словно предрекал князь Вяземский.

Да, Натали Пушкина была замечена, – её небесной красотой восторгались не только в аристократических петербургских салонах, но и в дворцовых покоях. Жена поэта, танцевавшая на балу в Аничковом дворце, сообщает императрица Александра Фёдоровна своей приятельнице графине Софье Бобринской, казалась ей «прекрасной волшебницей в своём белом с чёрным платье».

Великосветский раут

Гербовый зал Зимнего дворца. 1834 г. Художник А.И. Ладюрнер

Надо отдать должное русской царице – нет в строках её послания ни тени женской ревности,