Пушкин и Романовы. Великие династии в зеркале эпох - Лариса Андреевна Черкашина

А вот строки письма Александры Фёдоровны графине Бобринской, написанные в тревожные январские дни 1837-го: «О Софи, какой конец этой печальной истории между Пушкиным и Дантесом. Один ранен, другой умирает… Мне сказали в полночь, я не могла заснуть до 3 часов, мне всё равно представлялась эта дуэль, две рыдающие сестры, одна – жена убийцы другого. Это ужасно, это самый страшный из современных романов. Пушкин вёл себя непростительно…»

Чуткой своей душой Александра Фёдоровна понимает страдания другой женщины, ей хорошо знакомой, сочувствует ей.

И вновь императрица пишет графине Софье Бобринской в ответ на её записку: «Этот только что угасший гений, трагический конец гения истинно русского… Эта молодая женщина возле гроба, как Ангел смерти, бледная, как мрамор, обвиняющая себя в этой кровавой кончине…»

Вероятно, это последнее, известное нам, письмо, где императрица упоминает о Наталии Пушкиной. Но встречи их ещё состоятся.

А в те скорбные дни вдова поэта отправит императору Николаю I полное сердечной благодарности послание: «Целуя отеческую Вашу руку, вся жизнь моя будет молитвою за Вас, за Государыню, другого моего Ангела, и за Ваших детей, в которых Всевышний посылает Вам все радости, Вас достойные».

Всезнающий московский почтовый директор Александр Булгаков адресует Льву Пушкину строки, имеющее прямое отношение к вдове брата: «Скажи ему (отцу), что все порядочные люди, начиная от царской фамилии, приемлют в ней живейшее участие, убеждены в её невинности…»

И первой защитницей чести Наталии Николаевны стала сама русская государыня.

Духовная дочь

Молодой вдове в её великом горе было ниспослано и утешение – беседы со священником Василием Бажановым. «Пушкина ещё слаба, но тише и спокойнее, – сообщает князь Пётр Вяземский. – Она говела, исповедовалась и причастилась и каждый день беседует со священником Бажановым, которого рекомендовал ей Жуковский. Эти беседы очень умирили её и, так сказать, смягчили её скорбь. Священник очень тронут расположением души ея и также убежден в непорочности её».

Свидетельство поистине бесценное! Но, к несчастью, не расслышанное в хоре голосов родных, друзей, приятелей, недругов поэта, судивших Наталию Пушкину или пытавшихся её оправдать.

За честь её вступилась и княгиня Вера Вяземская: «В защиту жены я только напомню вам то, что сказал отец Бажанов, который видел её каждый день после катастрофы… её тёте: “Для меня мучение оставить её наедине с очищающим чувством собственной вины, потому что в моих глазах – она ангел чистоты”».

Ныне имя протопресвитера и доктора богословия, члена Святейшего Синода Василия Бажанова известно лишь историкам русской Церкви. А когда-то слово его было весомым: ему внимали российские монархи, помазанники Божии!

Многие годы он был духовником царской фамилии, ему исповедовались императоры Николай I и Александр II, их наследники, императрицы Александра Фёдоровна и Мария Александровна. Сколько же дворцовых тайн унес с собой в могилу Василий Бажанов! И никогда не узнать, сколь много его отеческих советов и наставлений, воспринятых российскими самодержцами, претворились в строки царских указов, направленных на смягчение нравов и сердец, любовь и терпимость к ближним.

Судьба вознесла сына сельского дьячка на головокружительную высоту. Кто бы мог помыслить: мальчику, явившемуся на свет в марте 1800 года в простой избе в одном из дальних сёл Алексинского уезда Тульской губернии, будут внимать русские государи!

«Как мы благословляли судьбу за эту нашу веру отцов, как мы любили нашего духовника о. Бажанова! – восклицала великая княжна Ольга Николаевна. – Терпимый в своей религиозности и совершенно беспристрастный, он учил нас истории Церкви. Благодаря ему мы научились понимать, что русский характер и русская Церковь неразъемлемое существо. Когда мы стали взрослыми, о. Бажанов приходил как прежде… к нам, но вместо урока были разговоры, сердечные и задушевные».

Да и сам Николай I отзывался о своём духовнике весьма уважительно: «Это честный и вместе с тем добрый человек».

Ему предстояла тяжкая миссия – исповедовать умирающего Николая I, быть свидетелем последних земных часов русского царя. Исторические минуты незримого скрещения двух судеб: умирающего властелина могущественной империи и его духовного отца из бедного тульского села.

Фрейлина Мария Фредерикс вспоминала о тех скорбных минутах:

«Он (Государь) исповедуется, так чудна его исповедь, что духовник рыдает…»

Протопресвитеру Бажанову выпала историческая честь провозгласить в Зимнем дворце присягу на верность и сыну почившего монарха, новому российскому императору Александру II. И так уж случилось, что последнюю исповедь Государя, накануне взрыва на Екатерининской набережной, принял его духовник Бажанов…

Неисповедимы пути людские: судьба определила Василию Фёдоровичу постичь некую сокровенную тайну, связанную с гибелью поэта, услышав исповедь его вдовы, найти слова, возвратившие к жизни её, мать семейства, и, быть может, спасти от полного сиротства детей Пушкина.

Необычный и требующий глубокого осмысления факт: духовное родство с царской семьей произошло у Наталии Николаевны намного ранее, чем родство кровное!

Именно протопресвитеру Василию Бажанову ещё при жизни своей духовной дочери суждено было связать её незримыми узами с царской династией. И только после кончины Наталии Николаевны супружеские союзы её внуков навсегда соединят фамилии Пушкиных и Романовых.

Библейская красавица

После своего двухлетнего затворничества в Полотняном Заводе, родовом калужском имении, Наталия Пушкина вернулась в Петербург. Жизнь, хоть и печальная для неё, продолжалась, и надо было всерьёз думать об образовании детей, особенно мальчиков.

Нина Доля, гувернантка в семье Гончаровых, пишет Екатерине Дантес о случайной встрече её сестры с государыней: «Императрица была очень ласкова с Натали, пожелала посмотреть всех её детей, с которыми говорила. Это был канун Нового года».

А вот и сама Наталия Николаевна сообщает брату Дмитрию: «Недавно я представлялась императрице. Она была так добра, что изъявила желание меня увидеть, и я была там утром, на частной аудиенции. Я нашла императрицу среди своей семьи, окружённую детьми, все они удивительно красивы».

О знаменитой красавице Пушкиной вспомнили при Дворе, уединённая жизнь вдовы поэта была нарушена: Натали вновь стала появляться на балах и маскарадах. Один из них, в Аничковом дворце, стал особенно памятным. Для костюмированного бала тётушка Екатерина Загряжская подарила своей любимице облачение библейской Ревекки. Натали была необыкновенно хороша в фиолетовом бархатном кафтане, палевых шароварах и в лёгкой белой накидке, обрамлявшей лицо и ниспадавшей на плечи. По своему обыкновению скромная красавица выбрала самый дальний уголок бальной залы, но была замечена.

«Смотрите и восхищайтесь!» – с этими словами Николай I подвел Натали к супруге, императрице Александре Фёдоровне.

«Да, прекрасна, в самом деле, прекрасна! – приветливо кивнула ей государыня. – Ваше изображение таким должно бы было перейти потомству».

По отзывам подданных, Александра Фёдоровна любила, чтобы окружавшие её были нарядны, красивы, счастливы, и