Парторг 8 - Михаил Шерр

только обсуждение вариантов и выработка окончательной точки зрения по этому вопросу. Юридически полигон появился, кстати как и в известной мне истории, 13 мая 1946 года. Совет Министров СССР своим Постановлением Государственный центральный полигон Министерства обороны СССР. В отличии от известной мне истории сейчас появилось не Министерство Вооруженных Сил Союза ССР, а Министерство обороны. И полигон будет предназначен для проведения испытаний всей реактивной техники и авиационной и ракетной.

Фактически будут создаваться два полигона. В районе самого Капустина Яра ракетный, а примерно в сорока километрах юго-восточнее в районе деревни Владимировка, авиационный. Нам поручено строительство дорог, автомобильных и железнодорожных, жилья и всего прочего. Причем уже традиционно в значительной мере на свои, несмотря на их союзное значение.

С авиационным полигоном спешки особой нет, у летунов есть добротные базы в других местах, а вот с ракетчиками надо шевелиться.

Сразу же после того памятного московского заседания к нам в Сталинград приехали начальник ракетного института «Нордхаузен» генерал-майор Лев Михайлович Гайдуков и его главный инженер Сергей Павлович Королев. Они мне открытым текстом сказали, что им поручено товарищем Маленковым официально на месте оценить перспективы Капустина Яра как будущего ракетного полигона. а неофициально присмотреться к Сталинграду как возможному варианту создания филиала головного НИИ Министерства вооружения СССР.

Это НИИ решено создать в подмосковных Подлипках, которые сейчас называются городом Калининградом. Его директором будет назначен генерал-майор Лев Рувимович Гонор, который хорошо знает Сталинград. Перед войной он был директором «Баррикад» и сейчас считает что в случае размещения ракетного полигона в Капустином Яру, у нас целесообразно будет создать филиал головного ракетного НИИ.

Услышав о таком предложении, я просто возликовал. И конечно постарался, как говориться, показать товар лицом.

Говорил в основном генерал Гайдуков. Сергей Павлович Королев больше молчал и это было совершенно понятно. Он мне сразу же напомнил нашего директора опытной сельскохозяйственной станции, которого в своё время внезапно выдернули из академической среды, где он занимался наукой, «осчастливили» на раз-два смертным приговором, а потом так же внезапно вернули в жизнь.

Королева конечно смертным приговором не «осчастливливали», но свои десять лет он получил и потом год «отдыхал» в Колымском ГУЛАГе. И что-то неуловимое общее у них я сразу увидел.

Больше всего Королева удивили газотурбинщики и наши математики. Высоколобые сталинградские мужи как-то сразу же поняли кто перед ними оказался и не успел я сказать раз-два как началась научная дискуссия. Оказалось что какие-то последние научные исследования кафедры высшей математики нашего политеха могут иметь прикладной характер в ракетостроении. Честно говоря, мы с генералом Гайдуковым не всё понимали в этом ученом разговоре.

Но когда, уже после общения с газотурбинщиками, мы уже покинули стены политеха, я в какой-то момент почувствовал, что вот она возможность вставить свои пять копеек.

Сергей Павлович, видимо как бы продолжая какой-то состоявшийся накануне разговор, повернулся к генералу и сказал:

— Вот перед нами был образец как правильно использовать чужие достижения. Товарищи, опираясь на немецкий и швейцарский опыт, быстро пошли по своему пути и создали отечественные образцы газовых турбин, которые имеют больший потенциал развития и очень быстро превзойдут своих конкурентов.

— У нас, Сергей Павлович, сейчас в Сталинграде так поступают везде. Если бы вы располагали временем, мы бы посетили нашу опытную сельскохозяйственную станцию и вам продемонстрировали бы, как используя замечательный племенной американский материал оказавшийся у нас, мы уже сумели фактически превзойти их достижения. И сделали это всего за каких-то три года. Такая же картина во многом на тракторном и на химзаводе. Наши инженеры не просто скопировали американскую и немецкую технику и технологии, а творчески переработали и сделали шаг вперед. А когда американцы у нас появились со своими технологиями геологоразведки и добычи, наши нефтяники частенько только озадаченно головы чесали. А сейчас уже американцы это делают.

Я, так утверждая, ни на капельку не соврал. Всё именно так и обстояло, особенно в области геологоразведки. Товарищ Сирота со своими сотрудниками уже, например, американцев частенько жизни учит и наш МИД в поте лица оформляет за океаном несколько патентов, которые очень быстро принесут стране немаленькие деньги. Но похвалиться для меня было не главным. Я отлично знал как будут развиваться события и хотел подтолкнуть Королева быстрее пойти своим путем.

— Вы, Сергей Павлович, сейчас работаете с немецкими ФАУ-2. Фон Браун конечно молодец, тут ничего не скажешь. Он оказался впереди планеты всей. Но это тупик, она не годится как основа для будущей космической программы, да и в прикладном варианте как оружие тоже. Её конечно надо тщательно изучить, понять все принципы и используемые технологии, и тут же, не задерживаясь, чтобы напрасно не терять время, идти своим путем, находя принципиально новые решения. За океаном сейчас тратят кучу времени на повторение достижений фон Брауна, спору нет использовать этиловый спирт дешевле, удобнее и безопаснее. Но пара керосин жидкий кислород имеет более мощную удельную энергию.

Королева мои слова похоже просто потрясли, как и генерала Гайдукова. Они оба остановились и с нескрываемым удивлением воззрились на меня. После затянувшейся паузы Лев Михайлович ответил:

— Вы, Георгий Васильевич, рассуждаете как опытный инженер-ракетчик. Удивительно даже.

— Да ничего удивительного, Лев Михайлович, в этом нет. Вы, без сомнения, знаете мою протезную историю, — генерал молча кивнул и я продолжил. — Так вот, патенты на наше изобретения были оформлены так мудро, что на всю линейку протезов, разработанную в Штатах, у нас есть авторское право. И американцы не только поставляют в Советский Союз достаточное для нас количество изделий, но и платят очень хорошие деньги, в долларах естественно. Фонд Эванса нам еще во время войны поставил целый полиграфический комбинат, качество печати у него высочайшее, в тот момент наверное было одним из самых высоких в мире. Нужного качества всякой полиграфической хими, бумаги и прочего у нас в стране еще нет, на нашем химзаводе только начали выпускать экспериментальные партии. Поэтому часть денег, поступающих из США, я трачу на приобретение всего необходимого для работы комбината. Нашим специалистам библиотечного дела была поставлена задача собрать научную и учебную библиотеку не уступающую ни одной из имеющихся в стране. А наш комбинат регулярно получает различные заказы на печатание литературы из Москвы. Я получил разрешение оставлять несколько напечатанных экземпляров для нас, оформив всё это как положено со всяческими допусками. Мой личный допуск к секретным материалам позволяет знакомиться практически со всем, что печатается по спецзаказам. На память не жалуюсь, а образование позволяет разбираться практически во всем.

Королев хмыкнул и молча