Из огня да в полымя. Книга 4 - Серг Усов

обоснование затребования дополнительных данных, так я тут же осознал, что наши бёдра плотно прижаты друг к другу, и, фу, блин, такая чушь полезла в голову, хорошо, что никто больше не может читать мысли, а потому не узнает, как я представил, что наклонил начальницу грудью на стол, проведя руками по бёдрам, поднял ей юбку, стянул трусики, всё, капец, тихо шифером шурша крыша едет неспеша. Неспеша? Да, блин, совсем уже долбанулся. Ага, так Аня бы и позволила мне задрать ей юбку прямо в кабинете в рабочее время. Да и вообще ни разу она ещё не думала, чтобы…

— Анна Николаевна, — голос Олечки в селекторе. — вы велели за десять минут напомнить о совещании у Евгения Васильевича. Управляющий директор через секретаря сообщил, что ждёт директоров департаментов вместе с начальниками отделов.

— Я услышала, Ольга Васильевна, — Аня передвинула ко мне мой, ну, в смысле, рабочий, мини-бук. — Оповести Грушко и Родина, пусть сюда зайдут. — после этого улыбнулась мне. — Вроде понятно и правильно, но после встречи распиши подробней вторую и седьмую позиции. Вечером жду с докладом. Эй, а ты чего покраснел? Вроде, выволочку тебе пока не устроила.

" — .. он не возбудился ли случайно? — развеселилась в шутку, даже не понимая, насколько угадала. — Ладно, пусть любуется мною, ему можно…"

— Душно здесь. — не придумал сказать ничего лучше, и насмешил подругу ещё больше, тут кондей держит от силы двадцать три градуса. — Ну, так я пойду?

— Ну, так иди. Покажи этому мухосранскому качество московской работы.

— Мухинскому. — в третий уже раз со вздохом её поправляю.

Не позволю никому, даже такой красивой девушке и замечательной начальнице, пренебрежительно-оскорбительно говорить о моей малой родине.

Глава 15

В приёмной перед столом Ветренко что-то выясняют двое мужиков из отдела Грушко. Того, что пониже, кажется зовут Андрей Петрович, вроде норм чел, Олег говорил, он помог ему разобраться с порядком оформления заявки на беспроцентную отсрочку сроков выплаты кредитов.

Олечка всё ж услышала, как я вышел от Анны Николаевны, а, вытянувшись головой в сторону, меня и высмотрела за заслонявшими ей обзор сотрудниками.

— Алексей Сергеевич, — позвала. — На минутку. Тут пришли данные по диспансеризации. Вы здоровы как космонавт. Только вот стоматолог рекомендует пломбу заменить. У него на август есть свободные даты. Вас на какое число записать?

— Пока не ясно, Ольга Васильевна. — я не знаю, как у меня следующая неделя-то сложится, чего уж говорить о следующем месяце. — Давайте в начале августа и определимся.

— Тут вам не платная медицина. — хмурится секретарша. — В начале августа сможете записаться на сентябрь.

Капец, блин, вот что у нас за страна такая? Если лечить или протезировать зубы забесплатно, то вставай в очередь, через сто лет дойдёт.

— Ладно, пиши на ближайшую, — щупаю кончиком языка единственную пломбу у себя во рту — слева на верхней челюсти в самом крайнем коренном зубе. И правда уже выкрошилась, ну, почти. Ямка ощущается и заметно. — когда там получается?

— На четвёртое. — почему-то довольно улыбнулась Олечка и отметила у себя в компьютере. — Всё записала. Я напомню вам ближе к дате посещения.

Хорошая вроде тётка, да только Анна Николаевна слишком уж её приблизила, вот Ветренко и строит из себя невесть что. Со мной-то ещё ладно, а вот с остальными, можно подумать, она тут в офисе главная. Хотя кому власть голову не закружит? Разве что мне. Всегда буду оставаться правильным пацаном, только вот подабающим статусу лоском обзаведусь и то лишь внешне.

Мухинский представитель поди уже прибыл к переговорной. Пусть подождёт, я к нему сейчас и направляюсь, на ходу опять попробовав языком наощупь пломбу. Ну, с ней всё ясно, а вот на остальных врачей только время убил, и своё, и их.

Делать, правда, им что ли нечего, кроме как всех подряд осматривать? Вскоре ещё и чуть ли ни в каждом парке павильоны для бесплатной вакцинации от всего чего ни попадя развернут, как это стали каждый год по осени у нас в Москве делать.

Лучше бы наши доктора занимались реально больными людьми, ну, или старенькими. Сами же плачутся, дескать, времени у них теперь нет, типа, отчётными бумагами замучили, а тут ещё нужно толпы вполне себе здоровых людей принимать и осматривать.

Ладно, не моё это дело. Привет, девочки, ещё раз. Киваю сотрудницам за стойкой в холле. Прохожу к лифтам и нажимаю вызов кабины.

Что же касается мучений врачей с бумагами, якобы тоннами писанины, так это, как я понял, придумано не из-за того, что Путин, злорадно посмеиваясь и потирая руки, решил медикам жизнь испортить. Нет, просто, как и в случае с ЕГЭ, не придумали иного способа хоть как-то ограничить творившиеся безобразия, когда ставили людям ложные диагнозы и потом за дорого лечили их от болячек, которыми те отродясь не болели.

Или выписывали дорогущие лекарства, за что авторы этих рецептов получали приличные откаты от фармкомпаний. Или когда по сто кругов направляли пациентов на платные анализы без особой надобности. У людей после таких частых походов во всякие гемохелпы порой крови в организме не оставалось, она вся в лаборатории утекала.

Разумеется, такой фигнёй занималось подавляющее меньшинство из наших замечательных врачей, но даже одна муха в супе — это уже излишне, лучше бы её не было.

А когда есть бумажный след врачебных действий, часто проверяемый и контролируемый — на одну бумагу другая бумага — то жульничать становится намного сложнее, не прям совсем невозможно, но труднее точно. Зачем искушать добросовестных людей возможностью лёгкого, неправедного заработка?

Да, не позавидуешь нашим большим руководителям, как, впрочем, и тем, что рангом поменьше. После каждого ужесточения правил и введения новых регламентов, на них столько проклятий сыпется, что ай-яй. Но куда деваться-то?

Что там, помнится, я у Анечки в мыслях прочитал ещё во время своей работы в учётной группе? Её дед объяснял любимой внучке, что решения часто приходится принимать, выбирая не между хорошим и плохим вариантами, а между плохими или вовсе скверными, но уклоняться от их принятия — это вообще самое опасное для дела. Вроде как, даже есть закон некоего Мэрфи, что любые события, пущенные на самотёк, обязательно пойдут по самому плохому из возможных сценариев. И ведь так и есть. Я сам это замечал, просто не умею пока настолько чётко формулировать.

Чёрт блинский, о чём я думаю? Других проблем что ли нет, то есть, своих, кроме как о чужих рассуждать?

До третьего этажа спустился в гордом одиночестве, даже ни разу ни