Кремлевский гамбит 1 - Владимир Неровитов

будет развилка… за мостом Кеннеди, — судорожно сглотнув, негромко ответил шофер. — Там на съезде — короткая мертвая зона. Рядом густая каштановая аллея и старые кварталы. Лично я выбрал бы это место.

— Ты пожалеешь, если соврал, — оттого, что в голосе человека с пистолетом отсутствовали какие-либо эмоции, водителю стало еще страшнее.

— Кто бы за нами ни наблюдал, из-за изгиба трассы и деревьев они потеряют меня из виду секунд на десять-двенадцать, не больше, — шофер из последних сил старался держать себя в руках.

— Другой разговор, — довольно засмеялся Зински. — Мне хватит. Притормозишь около аллеи, но не останавливайся. Я выскочу на ходу. Как только закрою дверь, жми на газ и гони в свой Хангелар на максимальной скорости. Пусть Мишины ищейки думают, что я все еще грею твое заднее сиденье. Карта города у тебя есть?

— Есть.

— Давай сюда, — потребовал Зински. — Долго еще?

— До чего?

— До места, где я смогу избавить тебя от своего присутствия.

— Пара минут.

— Все понял? — переспросил Зински, для пущей убедительности сильнее надавив револьвером на затылок бедолаги.

— Приготовьтесь, сэр, — ответил тот, смирившись с неизбежным.

Машина тем временем входила в крутой вираж. Свет фар идущего сзади автомобиля на мгновение исчез.

— Давай, снижай! — скомандовал Зински, нажимая на ручку двери.

«Линкольн» едва заметно клюнул носом, сбрасывая скорость почти до нуля. Задняя дверь распахнулась, впустив в кондиционированный салон теплый воздух ночного Бад-Годесберга. Джек Зински выскочил из машины прямо на мягкую траву газона.

Он услышал, как захлопнулась дверь, взревел мощный двигатель и посольское авто рвануло вперед, уводя за собой ничего не подозревающий хвост Штази.

Джек спрятался в тени раскидистого каштана, поправил свою дурацкую панамку, глубже надвигая на глаза. Вокруг стояла ночная тишина, нарушаемая лишь отдаленным гулом автобана. Зински вытащил из кармана карту, полученную от водителя, и ручку-фонарик. Джек всегда отлично ориентировался, но для того, чтобы разобраться в хитросплетениях длинных названий немецких улиц, даже такому спецу, как он, понадобилось некоторое время. Наконец появилась ясность. До служебной квартиры советника Басова отсюда было не больше двадцати минут быстрого шага через дворы. Зински в очередной раз проверил «Смит-Вессон», хищно усмехнулся и двинулся в темноту.

* * *

Июнь 1973 года. Куйбышев. Квартира заведующего отделом оборонной промышленности Куйбышевского обкома партии Никифорова

Большую часть своей жизни Михаил Егорович Никифоров отдал Куйбышевскому металлургическому заводу имени Ленина, где трудился инженером. Свое дело он любил, находил в нем смысл и возможности для профессионального роста. Он и на пенсию рассчитывал уйти отсюда. Но планы планами, а роль судьбы в жизни человека исключать тоже не стоило.

Некоторое время назад Михаил Егорович женился. Не то чтобы он стремился к выгодному браку, но так распорядилась жизнь. Молодая журналистка, в которую он влюбился с первого взгляда, оказалась дочерью командующего Приволжским военным округом. Несмотря на то что между ними была существенная разница в возрасте, Анюта Антонова ответила ему взаимностью. Это была любовь, которая бывает только раз в жизни и то — не с каждым.

Михаил Егорович, на которого, как на потенциального жениха, уже давно махнули рукой все, даже самые захудалые заводские свахи, расцвел. В одно прекрасное утро коллеги женского пола заметили, что Никифоров-то, оказывается, о-го-го — хорош собой, строен, а в глазах горит пламя страсти. Некоторые незамужние дамы решили использовать ситуацию в собственных целях. Коллеги ревностно и с любопытством следили за новыми прическами и новыми нарядами подружек по работе, что привносило определенную яркость в довольно однообразную производственную жизнь, но Никифоров ничего этого не видел. Перед глазами инженера стояла она — Анна Матвеевна Антонова.

Слухи об этом романе разнеслись по Куйбышеву со скоростью молнии. Особенно старались женщины, претендовавшие на сердце инженера. Отец Анюты — генерал Матвей Гаврилович Антонов воспринял новость в штыки. Не для того он один без жены, преждевременно покинувшей их с дочкой из-за тяжелой болезни, растил и воспитывал ее, чтобы она связалась с каким-то старпером. Двадцатилетняя разница в возрасте в глазах генерала была непреодолимым препятствием. Но Анюта, которая была поздним ребенком, веревки вила из любящего отца, а там, где не получалось, умела организовать такой мощный молчаливый протест, что сердце старого вояки не выдерживало.

Через полгода молодые сыграли свадьбу. Генерал, хотя и принял самое активное участие в подготовке свадебных торжеств, зятя своего демонстративно недолюбливал. Он вообще недолюбливал мужчин в гражданском. Не о таком муже для своей единственной и горячо любимой девочки мечтал Матвей Гаврилович. Но дело было сделано.

Пристально наблюдая за жизнью дочери и ее новой семьей, Антонов пришел к выводу, что рай в шалаше — молодожены жили в однокомнатной квартире инженера на окраине Куйбышева — состояние неподходящее для его кровиночки. Сначала он грешным делом даже думал воспользоваться ситуацией, рассчитывая, что его девочка, привыкшая совсем к другой жизни, бросит своего деда, а потом решил помочь. Меньше всего генералу хотелось видеть разбитое сердце Анюты.

Так у Никифорова началась совершенно новая карьера. «Если не по армейской, то по партийной линии», — решил всемогущий тесть. И Михаила Егоровича стремительно понесло на вершину областной партийной пирамиды.

Никифорову было уже под пятьдесят — солидный возраст для человека, чтобы начинать новую карьеру. Но генерал Антонов задействовал свои рычаги, с поистине царским размахом переводя зятя от одной идеологической должности к другой, перескакивая порой через номенклатурные ступеньки, пока Михаила Егоровича не назначили на ключевую позицию — заведующим отделом оборонной промышленности Куйбышевского обкома.

Для Куйбышева семидесятых годов, остававшегося «закрытым» городом и одним из главных центров советского военно-промышленного комплекса, этот пост по уровню реального влияния уступал разве что креслу первого секретаря. Через кабинет Никифорова теперь проходили сложнейшие вопросы, связанные с организацией военного производства. В глазах генерала Антонова зять приобретал подходящий облик и статус.

Михаил Егорович, знавший металлургическое производство от и до, не чурался лично бывать на заводах, вникать в мелкие, на первый взгляд, детали, чем выгодно отличался от своих более молодых коллег. Результаты не заставили себя ждать, а его самого заметили в Москве на Старой площади. Поэтому, когда в Бонне освободилось место советника-посланника, Суслов вспомнил Никифорова, с которым пересекался как депутат от Тольяттинского округа. Никак не связанный с московскими кланами, этот бывший инженер как нельзя лучше подходил на роль своего человека в Федеративной Республике.

Предложение испугало Никифорова. Дока в промышленном производстве, Михаил Егорович не имел ни малейшего понятия о дипломатическом деле. Но