После измены. Вернуть жену - Арина Громова

– Это последняя воля моего отца. У нас были сложные отношения, ведь мы оба очень непростые люди. Я жалею, что при жизни многое так и не успел ему сказать. Хочу исправить все хотя бы так.

– Понимаю, – кивнула. – Но эти деньги все равно не приму. Я не считаю, что…

– Вы не понимаете, Наталья. У вас нет выбора. Вы получите наследство. И не важно, хотите этого или нет. Даже слушать эти возражения не хочу.

– Вас совсем не волнует мое мнение?

– В этом вопросе я категоричен. Деньги нужны всем. Особенно матери с ребенком. Вы только представьте, какие возможности откроются для вашего сына.

– У Тимура есть отец. Он его и обеспечит всем необходимым.

Пусть у нас с Эмином сложные отношения. И “сложные” – это еще, мягко говоря. Но Байсарову я верила намного больше, чем известному на весь мир миллиардеру, которого встретила впервые.

– Мы подошли к весьма болезненному этапу. Знаю, вам не понравится то, что я хочу вам показать, но выбора нет. Не могу больше тянуть с этим.

Он достал планшет. Длинные крупные пальцы ловко запорхали над экраном. А уже в следующую секунду Норберг передал планшет мне.

Я отнеслась к его словам скептически.

Что такого важного я могла понять, глядя на дисплей? Что такого серьезного должна была там увидеть?

Миг – включилось видео.

Эмин и Роман стояли друг напротив друга, а за окном виднелся до боли знакомый пейзаж.

Это не Дубай. Наш родной город.

– Запись сделана утром, – вдруг произнёс Норберг.

Я вскинула взгляд на него и снова посмотрела на экран.

На видеозаписи Байсаровы совсем не выглядели как враги.

– Ты должен избавиться от нее, – сказал Эмин.

– Как? – нахмурился Роман.

– Не важно. Главное – результат.

– А ребенок?

– Тимур не должен пострадать.

– Понял, – кивнул Роман. – Черт, я думал, у вас все серьезно. Думал, вы снова сошлись.

– Наталья должна умереть.

Последние слова мужа отбились громом в моих ушах.

Что это значит? Что…

Выглядело все однозначно. Однако мой разум отказывался принимать такую реальность.

– Деньги ты можешь получить через Тимура, – заметил Роман. – В принципе так я и собирался действовать.

– Самый простой путь, – согласился Эмин.

– Надеюсь, я заслужил хотя бы миллиард.

– Получишь столько, сколько заслужил, как только с делом будет покончено, – спокойно произнес мой муж.

Ледяной тон. Безразличное выражение лица.

Эмин выглядел так, будто обсуждал с Романом очередную сделку. Одну из тысячи.

– И тебе совсем не жалко ее? – вдруг поинтересовался Роман. – Все же она подарила тебе сына. Столько лет вы счастливо прожили вместе.

– Я не прощаю предательство, – жестко отрезал Эмин, всем своим видом давая понять, что разговор окончен.

– Хорошо, сделаю все. Ты не пожалеешь, что дал мне второй шанс.

– Ты получил этот шанс только по одной причине. Ты мой брат. Никто из нас не пойдет против родной крови.

Видео застывает. И я нажимаю на повтор воспроизведения. Будто жду чуда, надеюсь, что-то изменится. Но ничего не меняется. Реальность разбивает мою душу на осколки.

– Ты любишь его? – спросил Норберг.

– Что? – переспросила автоматически, не в силах осознать вопрос.

– Я вижу, как поменялось твое лицо, Наталья, – вздохнул он. – Тебе тяжело осознать происшедшее. Здесь нет ничего удивительного.

– Я не понимаю, – прошептала глухо. – Откуда у тебя эта запись? Ты что, следил за Эмином?

– Мои люди давно его ведут. Он же твой муж.

– И ты сказал, Эмин давно планировал это.

– Верно, так и есть.

– Откуда ты брал информацию? – запнулась. – Ты уверен, что эта запись не подделка? Вдруг это все просто…

– Наталья, – Эрик печально улыбнулся. – Вижу, ты хочешь верить Байсарову до последнего. Наверное, так и действует любовь. Но неужели ты считаешь, я не проверил видео?

– Не знаю, – пробормотала рассеянно. – Откуда я могу знать?

Затылок налился свинцовой тяжестью. Осознание накатывало тягучими волнами. Виски пульсировали от напряжения.

– Ты же занимаешься всем этим, – нахмурилась. – Нейросети. Разве они не могут точно воспроизвести чужой голос? И даже внешность? Ходят же разговоры о том, насколько легко заменить актеров в кино. Недавно начали создавать музыкальные композиции, используя голоса разных певцов. Участие людей не требуется. Наука развивается каждый день.

– Наталья, пожалуйста, – он покачал головой. – Ты считаешь, я бы стал создавать нечто подобное? Зачем?

– Не знаю, – опять пробормотала я, ощущая себя в абсолютной растерянности, выпалила первое пришедшее на ум: – Чтобы запутать меня.

– Для чего? – удивился Норберг. – Я собираюсь сделать все, только бы ты как можно скорее получила свою долю наследства. Намерен защищать тебя и Тимура. У меня нет никакого мотива заниматься подобными трюками.

– Тогда это кто-нибудь другой, – буркнула.

– Кто?

Ответа на этот вопрос у меня не было. Слишком много всего я узнала за этот день. Голова разрывалась на части от избытка информации.

Новость за новостью. Даже продохнуть некогда.

– Еще какой-нибудь наследник, – предположила, наконец. – Я же ничего не знаю про вашу семью. Вероятно, у вас много родственников. А может, завещание оформлено и на близких друзей.

– Нет, – ответил Норберг. – Я единственный ребенок в семье. Завещание отец составил только на нас двоих. Как я уже упоминал, ты бы получила часть денег в любом случае. Но поскольку у тебя есть сын, вам причитается ровно половина всего капитала.

– А в чем твоя выгода? – не выдержала и спросила прямо. – Ты сам сказал, что не из тех людей, кто идет на поводу эмоций. Тогда в чем смысл терять половину?

– Воля отца для меня превыше всего остального.

Меня колотило от самых разных чувств. Шок. Отчаяние. Изумление. Ужас. В тот момент я не нашла ничего лучше, чем снова включить злополучное видео.

Пересматривала его снова и снова. Невольно запоминала реплику за репликой. Сердце кровоточило, а я продолжала смотреть на экран.

Ну и как это назвать? Что за мазохизм?

А потом вдруг что-то щелкнуло внутри, заставило меня резко переключиться на совсем другие мысли. Неясные подозрения, которые давно копились внутри, вдруг слились в единую картину.

Эмину отправили записи, где я ему изменяю. Очень реалистичные.